Сладкий хлеб мачехи

Вадим, будто очнувшись, посмотрел на нее с удивленной досадой, даже головой мотнул слегка, изображая, очевидно, что-то вроде запоздалого вежливого раскаяния. Потом ласково дотронулся до ее плеча:

– Ладно, ладно, прости. Ты права – я действительно виноват. Надо было позвонить с вечера, предупредить, что вернусь поздно.

– Четыре утра – это поздно? По-моему – это рано. Ты вернулся рано утром, Вадим.

– Ладно, не придирайся к словам. Скажи лучше – который час?

– Половина… де…девятого… – снова сильно всхлипнув, тихо прошептала она.

– Сколько?!

– Половина девятого.

– Как – половина девятого? Не может быть! Бася, черт тебя подери, почему ты меня не разбудила?

– Так я подумала… Если в семь часов разбужу, ты не выспишься… Сам же говоришь – день трудный…

– А я тебя что, просил об этом думать? Я же сто раз просил тебя – будить меня по утрам в одно и то же время! В семь часов, и не позже!

– Извини. Я хотела как лучше.

– А не надо хотеть как лучше! Не надо делать того, о чем тебя не просят! У меня сегодня, между прочим, на девять часов совещание с проектировщиками назначено… А где мой мобильник? Бася, черт тебя подери, куда ты унесла мой мобильник?!

– Да не видела я твоего мобильника… Говорю же, ты пришел под утро, и я…

– Бася, про утро я уже слышал.

Мне достаточно одного раза. Надеюсь, ты не собираешься мне именно сейчас еще и ревнивую истерику закатить? Если собираешься, то давай быстрее, у меня времени в обрез…

Все это он произнес раздраженной скороговоркой, ощупывая карманы висящего на стуле пиджака.

Потом вскинул на нее злые глаза:

– Ну давай, чего ты замолчала? Ревнивая истерика будет?

– Нет. Не будет. Ты же знаешь, зачем спрашиваешь? По-моему, я ни разу…

– Да знаю, знаю… – перебил он ее, извлекая из внутреннего кармана мобильник и торопливо нажимая на его кнопки, – все знаю, не продолжай. За десять лет супружеской жизни – ни одной истерики. Можешь себе медаль на грудь повесить. Можешь еще и коня на скаку остановить.

Хотя это про русских женщин вроде сказано, а ты у нас под полячку работаешь… Но ты тоже все можешь, знаю. За то и ценю. Только вот разбудить вовремя не можешь…

Прижав к уху мобильник, он весь обратился в слух и даже выставил вперед ладонь, будто упреждая ее ответную реплику. Хотя она и не собиралась подавать никакой реплики. Потому что – чего тут ответишь? Это ж понятно, что любая ответная реплика вызовет еще большее раздражение, только и всего.