Сладкий хлеб мачехи

– Вадим… Тебе чай или кофе сделать? Лучше кофе, наверное, – опустив глаза долу, тихо произнесла она. – А завтрак уже на столе, я все приготовила…

Вот тебе – ответная реплика. Получи. Потому что истерики – уж точно не дождешься. Потому что ты меня – по правой, а я тебе – левую. Получи. Что, не нравится?

Оторвавшись на секунду от трубки, Вадим и впрямь глянул на нее весьма виновато и сник, и даже моргнул растерянно, но в следующую уже секунду отвлекся, встрепенувшись долгожданным ответом вызываемого абонента.

– Маша! Ну где ты ходишь, почему трубку не берешь? Да дома я, дома, ничего со мной не случилось… Нет, совещание отменять не надо, я сейчас приеду! Да понял я, что ты звонила! Давай, придумай что-нибудь, развлеки их… Откуда я знаю – как? Ну, приятным разговором, душевными песнями… Русскими народными, какими! Соберись Маша, соберись! Вспомни, что ты секретарь с высшим образованием! Да, еще Воронину напомни, чтобы он всю документацию в пристойном виде подал, не как в прошлый раз… Ну скажи, что я уже еду, что в пробке стою…

Продолжая давать наставления секретарше, Вадим быстро прошел в ванную, и она торопливо метнулась на кухню, чтобы сварить обещанный кофе.

Надо быстро, быстро… Турку – на плиту, омлет – в тарелку, сверху зеленью присыпать, из холодильника минералку достать… А, еще салфетки! И хлеб, хлеб в тостер запихнуть… Черт, кофе сейчас убежит!

Нет, не успела она кофе спасти. Да и незачем уже было. Хлопнула громко входная дверь – ушел… Кофейная лужица нагло завоевала все пространство плиты, горьковатый запах наполнил кухню, сильно запершило в горле – то ли от запаха, то ли от подступивших слез.

Что ж, наверное, теперь и поплакать можно вволю. Хотя – нет! Из Глебкиной комнаты музыка слышна, проснулся, значит. Сейчас выйдет сюда, к ней, на кухню. Нет, не надо, чтобы он видел ее слезы…

Метнувшись в ванную, она закрыла дверь, постояла немного, запрокинув лицо верх. И в самом деле – нервы стали ни к черту, никак эти слезы быстро не остановишь.

Текут и текут. А главное, эта противная дрожь не уходит. Ничего, сейчас она умоется, постоит еще немного, и все пройдет.

Открутив кран с холодной водой, она плеснула в лицо пригоршню, потом еще, потрясла головой, еще плеснула. Медленно распрямившись, посмотрела на себя в зеркало. Результат, надо сказать, получился плачевный – лицо мокрое, красное, в глазах свежая обида. Правда, есть-таки схожесть с польской актрисой. А изюминки – нет! Прав Вадим.