Служба Высшей Справедливости. Портовый Город

– У нас таких уже случаев пять или шесть, – Нив медленно проговорил, потирая подбородок, начинавший зарастать щетиной. – В каждом одно и тоже описание провоцирующих вот такие случаи. Бестолковый вид, стеклянный взгляд, будто не живой, глаза, как белой плёнкой затянуты. И самое главное, пытаются кого-то убить, орут примерно одно и то же.

Нидхегг поднялся и, не издав ни звука, направился к двери. Его друг двинулся за ним. Тишина в доме мастера Бронценоса стала не просто угнетающей, а давящей на сознание. В воздухе повис страх.

Оба друга чувствовали это, но пока что, ничем помочь не могли.

– Что же с ним будет? – воскликнула сквозь слезы госпожа Ирет, её голос срывался на истерику.

Но двое мужчин ничего не ответили, лишь вышли за дверь. Сквозь ночную тишину из дома доносились глухие рыдания супруги мастера. Ночь уже перестала быть такой красивой, какой казалась по прибытии. Теперь, вся местность, освещаемая бледным светом луны сквозь тучи, говорила лишь о безысходности ситуации. Даже тихий вой ветра, будто пел прощальную песню.

Друзья вышли на тропинку перед домом гнома.

–Тебе не кажется, что это уже не смешно? – Нидхегг хмурился, в глазах плясал жуткий огонь, тот самый, которым драконы жгли города, уничтожали замки и свергали целые империи.

Нивалис ничего не ответил, но, как и его друг, он понимал, что до добра это всё не доведёт. Больше всего Нивалиса раздражал тот факт, что всё происходило на территории, вверенной ему и дракону. А это всё равно, что прийти и плюнуть им в лицо прямо на пороге их дома.

– Найти бы этого упыря, который так развлекается. Я б ему что-нибудь подправил, – Нивалис хмуро глянул вперёд. – Как бы ни было неприятно, а гному придётся заплатить за его доброту, – от того, что придётся таким образом восстанавливать баланс, мужчине стало тошно. Иной раз принцип их, Палачей, работы “Наказание соразмерно преступлению” было очень непросто выполнять, особенно, когда выяснялись все детали произошедшего.

Выражение лица Нидхегга сменилось с гнева на грусть.

Противное, мерзкое чувство бессилия раздражало дракона. Через секунду его поглотило черно-белое пламя. Нивалис простоял еще несколько минут, глядя на кромешную тьму, а затем исчез в россыпи льдинок, съедаемый сомнениями.

На следующее утро Нивалис зашёл к другу в дом. Драконы себе никогда ни в чем не отказывали, богатства они не скрывали, своей натуры тоже, скорее даже выставляли напоказ. Нидхегг проживал в роскошном доме в самом почитаемом районе Портового Города.