Адские чары

А самое ужасное – это то, что трупный запах преследует меня и теперь, хотя не всегда. Иногда целые дни проходят – его не бывает, а потом вдруг он появляется снова, раздражает нервы и приводит в бешенство. Это невыразимо меня мучает.

Кире стоило больших усилий скрыть охвативший ее ужас. Она стала спокойно говорить о том, что надо лечиться. Историю эту она объяснила своему жениху его болезненно-нервным состоянием. Но ночью, лежа в постели, она в первый раз испугалась того, что сделала.

Очевидно, случилось нечто таинственное и роковое, затронуты были какие-то неведомые силы.

Ощущаемый и ею самой время от времени запах разложения возбуждал в ней отвращение к Басаргину, а страсть, горевшая в его глазах, ее просто пугала. На следующий день она послала к колдунье Настю с богатыми подарками с просьбой уничтожить этот запах. Настя, вернувшись, сообщила, что старуха обещает сделать все от нее зависящее. И в самом деле, с этого дня трупный запах стал точно реже и меньше чувствоваться.

Уже некоторое время она замечала, что ее смазливая горничная грустна и встревожена.

Как-то вечером, заметив, что глаза Насти заплаканы, она спросила:

– Что с тобой, Настя? Ты идешь замуж за человека, которого сама выбрала, я тебе даю хорошее приданое, Алексей Аркадьевич подарил тебе пятьсот рублей. Скажи, пожалуйста, чего тебе не хватает.

К ее великому удивлению, Настя разрыдалась:

– Ах, барышня дорогая, что мы с вами наделали! Ведь мы с дьяволом связались. А теперь я вижу, что в Викентия-то нечистый вселился.

Боюсь я его. Подчас он становится такой злющий да страшный, и запах от него идет такой нехороший! Я его почитай что разлюбила. Ничего я больше не хочу, как только от него отделаться. Потому у меня есть другой. Желанный, богатый и…

Кира от души расхохоталась:

– Но если ты не любишь больше Викентия, то отчего же ты не сходишь к Малейнен? Она тебе его сосватала, она же тебя избавит от него. Ну, а кто же такой этот новый твой желанный? Однако быстро же ты шагаешь!

– Ах, не смейтесь, барышня, не до смеху мне, – грустно заметила Настя.

 – Была я уж у Малейнен, да вот беда: старухи-то и след простыл. Старый Матвей сказывал, что будто полиция начала ее теснить, вот она в три дня пожитки свои уложила – да и была такова. А куда она уехала, никому не известно. Деньжищ-то у нее куры не клюют. Только, слышно, она говорила, что через год либо два непременно вернется – когда, значит, об ней позабудется. А теперь-то и нет ее, а что делать, я и ума не приложу.