Адские чары

Я не женщина, которую можно брать при первом удобном случае! Я уже говорила вам, что могу принадлежать лишь такому человеку, который будет моим душой и телом, а быть любовницей, игрушкой, праздной забавой, идти на пошлую, грязную связь я не желаю. Поняли вы меня?!

Получив столь неожиданный отпор, маркиз побледнел и попятился.

Ни разу этот избалованный легкими победами волокита не испытывал такой обиды, да еще со стороны женщины, обладать которой так жаждал.

Красивый, богатый, остроумный, умевший нравиться, он до сих пор одерживал только победы.

А тут женщина, внушавшая даже что-то похожее на серьезное чувство, нанесла ему оскорбление.

Причем маркиз был уверен, что она к нему неравнодушна. Он волочился за нею больше года.

И горькая обида сменилась безумным гневом.

– Притворщица, – хриплым голосом заговорил он. – Вы желаете разыгрывать недотрогу-царевну, отталкиваете человека, которого любите? Вы не хотите воспользоваться минутой любви, ниспосланной судьбой? Или вы действительно воображаете, что я не овладел бы вами, если бы захотел?! Вы соломинка в моих железных руках… Здесь нет свидетелей, я могу взять вас силой, ваши крики заглушит гром…

Он схватил ее за руку и бросил перед собой на колени.

– Вот. Мне стоит только захотеть, и вы будете моей. Вы даже не станете сопротивляться, потому что чувствуете подавляющую силу страсти. И пусть эта страсть преступна, вы будете в восторге. Вам было бы приятно подчиниться моей воле. Но теперь я сам не хочу вас.

С меня достаточно сознания, что я мог обладать вами. А вы… сгорайте от вашей неудовлетворенной страсти, и настанет время, я знаю, когда вы будете выпрашивать у судьбы повторения этой минуты. Тогда вы махнете рукой на вашу «добродетель».

Он с той же порывистостью выпустил ее руку и отвернулся, а затем отошел к окну и, тяжело дыша, стал стирать пот с лица.

Кира в первую минуту не могла даже подняться и осталась на коленях, скованная его властным, пламенным взглядом. Наконец она встала, бледнея, каждый нерв дрожал в ней, а сердце так билось, что захватывало дыхание.

С трудом овладев собой, она поправила растрепавшиеся волосы и молча прислонилась к стене. Керведек первый нарушил это томительно долгое молчание. Он был теперь совершенно спокоен.

– Гроза прошла, – с небрежно равнодушным видом произнес он, – а вот и солнышко выглядывает. Я знаю дорогу, и мы можем рискнуть отправиться на сборный пункт.

Кира безмолвно пошла к двери.