Кольца Джудекки

Не рассчитанная на такие нагрузки комплекция легко порхнула над дальним концом стола и приземлилась у стены

– Требую, записать…

– Щас я те пропишу. Только подойди поближе, – плотоядно улыбнулся купчик.

Ко всеобщему разочарованию продолжения полемики не последовало. Чекист нарочито долго со стонами поднимался, отряхивал одежду, охал и наконец с видом оскорбленного достоинства занял свое место.

– Записал, – между тем, констатировал председатель. – «Проявленца неизвестной нации, незнамо как зовут, проявившегося девять дней назад, считать умершим своей смертью от непереходчивой болезни.

Проявленцев: Илюшку Донкова и Харитошку Онипченка, явившихся в городе Дите, Алмазной слободе три и шесть дней назад, из карантину выпустить. Ренкамандация… тьфу! Штафирка, как написать-то?

Но «чекист», состроив брезгливую мину, отвернулся.

– Запишем: один идет младшим помощником в лекарню. Другой… куда другого? Эй, Харитошка, какое дело дома справлял?

– Надзор за общественным порядком. Старостой был, – елейно пропел харьковчанин.

– Эк куда хватил! До такой должности у нас трубить и трубить, – прогудел бас. – На общественные работы пойдешь.

– Протестую, – нарушил собственный бойкот чекист. – В лице товарища Онипченка мы имеем готового спеца по надзору за контингентом.

– Записал: направлен на общие работы. Будешь свою закорючку ставить? – обернулся председательствующий к вредному заседателю.

– Нет!

– И не надо. Пойдет при одном воздержавшемся – большинством голосов.

– Вы не имеете права!

– Имеем.

Были сборы недолги… тряпочный кошелек, что совсем недавно болтался на запояске покойника, мелькнул в руках харьковчанина. Илья машинально охлопал свои карманы. Нож, зажигалка "Зиппо", – чем он интересно будет ее заправлять? – документы были на месте.

Процедура выпущения прошла в торжественном молчании. Каждому сунули квадратный талон /квиток, паспорт, папир/ с именем и печатью. В центре круга шла кривоватая надпись: «Слобода Алмазная». Удостоверение, значит, местной личности.

Просто, как мычание.

На законный вопрос Ильи, где находится больница, ответствовал бас:

– Дойдешь до реки. Там – рядом.

Харьковчанин спрашивать не стал, как только приоткрылась дверь, юркнул и был таков. Понятно – девять суток в каменном мешке, да еще в компании с сомнительными личностями. После демарша с ножом Илья и себя к таковым причислил.

Свобода встретила тусклым светом, пылью, лохмато припорошившей стены домов, да серой вереницей прохожих.