Кольца Джудекки

Голодом, между прочим – тоже. С утра карантинников не кормили и, как найти пропитание, не сказали. Вообще никто ничего не разъяснил. Возмутительно! Бардак в Аду! Однако для вас, г-н Донкович, проявление – факт из ряда вон, а для них – банальнейший. Каждому объяснять, что тут и как, язык сотрешь. Сами разбирайтесь в здешней жизни \ если оно – жизнь \. Желательно, правда, в самом начале процесса не сдохнуть от недостатка информации.

Потоптавшись на месте и немного обыкнув, Илья двинулся по мягко сбегавшей вниз брусчатке.

Река протекала где-то там. Не вверху же, откуда он третьего дни был приведен стражником байкерского вида. Кстати, возвращаться к месту проявления категорически не хотелось. Хотелось: есть, выпить, отмыться, почистить изгвазданную одежду; поспать, наконец, по-человечески. К общему физическому дискомфорту прибавилась тревога: в карантине, как ни крути, присутствовала некая определенность, типа – прописки. Есть в паспорте штампик – иди мимо стражей порядка, помахивая кейсом. Даже плюнуть можешь в их сторону, вроде случайно. Нет – изображай паиньку, иначе получишь по башке: «бомж, черномазый, морда жидовская, глиста интеллигентская…» – в зависимости от того, какой именно тип не нравится блюстителю. Хотя, вот же в кармане – аусвайс с печатью. Прорвемся!

Мысль о работе согрела. Невостребованность грозила натуральным абстинентным синдромом. «Мы отравлены нашей работой и нашей востребованностью» – говаривал Азарий, светлая ему память. Надо бы ухнуть с головой в новые, неизведанные ощущения, – приключение ведь случилось, мать его ети, – нет, так и будешь бродить по пыльному Аду в поисках страждущих.

Ей Богу, щас рехнусь – успел помыслить Илья и вмиг потерял нить. Он и сам не заметил, как оказался в центре небольшой компании. Его окружили четверо мужчин /мужиков, пацанов, братвы/ местного разлива. Трое начали теснить в простенок. Четвертый остался на углу.

– Проявленец? – спросил центральный нападающий.

У него одного поверх грязного рубища была накинута легкая анахроническая курточка.

Зубы во рту с короткой верхней губой торчали через один, а рыжеватая шевелюра по густоте напоминала собачью шерсть.

– Ну.

– Че нукаешь? Закона не знаешь? 3а непочтение к старожилам – штраф. Скидавай кожух. Дрянь, конечно, но и такой сойдет.

Расставаться с курткой Илье, мягко говоря, не хотелось. В ход пошел, уже оправдавший себя в деле защиты, нож. Запоздало пожалев, что не захватил из дому охотничий тесак, Илья выкинул лезвие.