Кольца Джудекки

– О, и ножичек отдай. Сам не схочешь, отберем, – осклабился собакоголовый. Отчаянная смелость Ильи не произвела на него никакого впечатления.

Подручные вожака разом ухватили проявленца за руки. Клещи получились не очень – хлипковат оказался народец. Самый из них высокий едва доставал Донковичу до плеча. В лицо задышали кислой вонью. Осталось, отбиваться ногами. Без замаха и без предупреждения Илья резко согнул и выбросил вперед колено. Чашечка пришлась аккурат в пах рыжему. Тот никак не ожидал от бледного долговязого проявленца такой подлости.

Ведь они кто? Они ж как привидения по началу бродят, от прохожих шарахаются. Цыкни, все добро отдадут, да еще спасибо скажут за науку. Рыжий хрюкнул, хлюпнул от обиды носом и начал складываться пополам. Голова уткнулась Илье в грудь.

Правую руку больно рванули, левую, наоборот, выкрутили, до скрипа курточной кожи. Пинаться одновременно в разные стороны, оказалось несподручно. Илья прикинул, что будет дальше. Ни чего хорошего: его подержат, пока обиженный не придет в себя.

А тот очухавшись начнет попросту месить человека. Ладно, если жизнь оставят несговорчивому дураку.

– Атас! – внезапно донеслось из-за угла. – Стража!

Разбойники как придвинулись, так разом и откачнулись, чем жертва тут же и воспользовалась. Обтянутый черной кожей, локоть полетел правому в лицо; левому попало кулаком. Нож к тому времени уже валялся под ногами. Илья его сам выбросил на всякий случай.

Стоявший на стреме бандит, рванул с места преступления первым. За ним подались левый и правый.

Только собакоголовый стоял на месте, укрыв – руки ковшиком – зашибленное место. Вошедший в азарт, Илья собрался ему манехо добавить, но, проснувшийся рудимент дворового кодекса, по которому жили и дрались все нормальные мальчишки его поколения, не велел бить поверженного.

Из-за угла сначала показалось копье наперевес, потом сам стражник. В нем Илья с невероятным облегчением узнал своего первого от проявления знакомца. Блюститель порядка был в тех же штанах и кожаной жилетке «байкера» девятого века.

– Разбой? – деловито осведомился стражник.

Илью потряхивало, потому ответ несколько запоздал. Зато рыжий вдруг выставил в его сторону палец и плаксивым голосом затянул:

– Напал. Жизни меня лишить хотел. Убил он меня. Ой, убил! Мужчинское место мне откромсал.

– Яйца, говоришь, отрезал? А почему крови нет? – скептически заметил копейщик.

– Внутрь ушла, – выкрутился собакоголовый.

– Она че, змея? Врешь ты все.