Ядовитые оковы любви

Ее мама сидела на кухне и читала журнал.

Увидев меня, улыбнулась и спросила, чего я хочу. Я передал слова мамы, она кивнула и дала мне то, что я просил. А затем сказала этой дерзкой девчонке, чтобы она проводила меня. Она так скривила лицо, что я чуть было не рассмеялся, но все же пошла.

Удивленный такой на себя реакцией девчонки, решился спросить:

– Почему ты так себя ведешь? Я разве тебе что-нибудь сделал?

Она посмотрела на меня с удивлением. В ее глазах отразилось какое-то чувство, которое понять я не смог.

Буркнув мне, что это не мое дело, вывела из дома и громко хлопнула дверью, чуть не прищемив мой любопытный волчий нос. Дерзкая!

В растрепанных чувствах побрел домой, пиная по пути маленькие камушки. Так ко мне еще никто не относился. А тем более просто так.

Уже через месяц началась школа. Первый класс ? и с этой девчонкой я оказался в одном классе.

«Вот уж повезло», – думал я, неприязненно косясь на всегда тихую девчонку.

После заметил, что с ней что-то не так.

Она была тихая и ни с кем не общалась.

Если кто-то пытался с ней заговорить, она резко отвечала всем, что это не их дело, и просто уходила.

Один раз я возвращался поздно с кружка по футболу, задержался в раздевалке. Проходя мимо женского туалета, услышал всхлипы и рыдания. Что это там? Недолго думая, вошел.

Там сидела она, «дерзкая» девчонка, и горько лила слезы. Заметила мою скромную персону, и у нее зло сверкнули глаза:

– Что тебе здесь нужно, Листопадов? Ты же знаешь, что это женский туалет?! Или не знаешь?!

– Знаю, – покивал ей, плюхнулся рядом на не совсем чистый пол туалета и приказал тоном, не терпящим возражений: – Рассказывай.

Она зло сузила глаза и возмущенно открыла рот. А мне стало так смешно, что я не смог удержаться от легкого смешка. Но под гневным взглядом быстро взял себя в руки и сделал сосредоточенное лицо.

Тихо радовался, что слезы девочки уже высохли, и она больше не плачет. Но вот только она не спешила что-либо рассказывать и, к моему удивлению, уходить.

Хоть я этого и ожидал.

Но она не ушла. Тяжело вздохнув, она мне рассказала, что с ней происходило и почему она так себя вела. Оказывается, у нее недавно погиб отец, и она тяжело переносила его смерть. Ведь тело осталось там, под завалами. И все, что она может сделать, это приходить к камням, которые, по ее ощущениям, были «мертвыми».

Я ей на это тогда не слишком весело фыркнул, ответив, казалось, «очевидную» вещь:

– Конечно, это же камни. Неодушевленный предмет.