Взмах черного крыла. Часть 2. Белокрылая императрица

– Я Тина, твоя дочь, а это Мин – сын.

Я махнула брату рукой, чтобы подошёл.

– Тина, не стоит, – попытался вразумить меня он, но всё же подошёл, подпёр спиной стену возле дверей. – Я всё равно здесь не останусь.

– Но и уходить вот так вот нельзя.

– Отец сказал, что так будет лучше для неё, здесь стражи. Ты же знаешь о них.

Мама дёрнулась от его слов и принялась изучающе рассматривать брата.

– Мин, помолчи. Я всё равно считаю, что мама должна выбирать сама.

– Тина, открой глаза! – тихо потребовал брат.

 – Отец придёт за нами. Ты всё равно проиграла.

Я недоумённо обернулась к нему.

– Мин, ты о чём думаешь? Я тебе объясняю, что нельзя вот так вот бросать мать, стирать ей память, решать за неё, хочет она помнить о нас или нет. Кто решил, что ей будет лучше? – встав с кровати, я наступала на брата, который, кажется, так и не понял, зачем я это всё делаю. – Вы, мужчины, заигрались! Вам не понять, каково это – родить детей, а потом забыть о них. Отец сам бессердечный монстр и превращает тебя в такого же.

Ты понимаешь, что я это делаю для тебя? Ты обязан помнить о том, что у тебя есть мы с мамой. Мы же любим тебя не за то, что ты наследник, а за то, что ты у нас есть, – я перевела дыхание и готова была разреветься, так как Мин оставался глух к моим словам. – Мин, я бросила всё ради того, чтобы вернуть тебя домой. Там ад, самый настоящий ад. Ты хоть понимаешь, что оборотни все лгут и обманывают? Останься с нами, прошу.

– Тина, очнись. Отец заберёт нас всех. Он это уже озвучил.

Разделается с твоим любовником и придёт забрать нас.

– Тина? – тихо позвала мама, медленно вставая с кровати. – Мин? О, мои детки. Мои солнечные, мои родные детки, – уже более уверенно повторила она, и я бросилась её обнимать, давая волю чувствам. Сколько раз я представляла себе этот момент. Мы с Мином и мама снова вместе.

– Сынок, – тихо позвала мама, и брат несмело подошёл, чтобы обнять нас с мамой. – Ты так вырос. Я помню тебя совсем маленьким. Ты пропал. Мы тебя с Тиной обыскались.

Ты стал таким взрослым, а Тина не изменилась.

Я долго не могла прийти в себя, просила прощения у мамы, извинялась за то, что оставили её совсем одну. Мы сели на кровать и рассказывали маме о том, что произошло с нами. Оказывается, на Земле прошёл год. Целый год полного одиночества для мамы. Она с тёплой улыбкой гладила Мина по лицу, сокрушаясь, что не видела его взросления. Она не винила нас ни в чём и, конечно же, отца. Лишь шептала, что Мин вылитый он в юности.