Запрет на любовь

Только-только вернулись и вот опять началось.

– Господин Митья, – с поклоном отозвался чернокожий слуга.

– Митя, – простонала Аглая.

Ладно бы Тарас, с ним проще договориться, но Митя! Это Митя. Понятно, почему Дилан прибежал к ней, видимо, тот сам его и послал за ней. Капризный ребёнок.

Бросив полотенце на ручку беговой дорожки, молодая женщина направилась вслед за камердинером, который разве что не бежал. Все понимали, как важно молодым господам появиться в офисе в срок.

– Митя! – гневно крикнула Аглаида, любуясь на то, как рыжее безобразие забралось под одеяло, только босые ступни торчали неприкрытыми.

Оглядывая комнату, Аглая покачала головой. Неряшливость была одной из черт именно Мити. Тарас хоть и пытался копировать брата, да только являлся педантом. Все его вещи стояли на своих местах, только создавая видимость бардака. А вот в комнате Митьки всё валялось в художественном беспорядке. Он никогда не задавался целью следить за чистотой, это было не в его характере.

– М-м-м, – раздалось из-под одеяла.

– Митя, тебе сколько лет? Ты уже взрослый для того чтобы устраивать подобные сцены, – отчитывала сестра, уперев руки в бока.

Но гора из одеяла опять протяжно промычала.

– Что? – не расслышала Аглаида, подходя ближе.

Дмитрий перевернулся на другой бок и, опустив край одеяла, сонно пробормотал:

– Ещё только пять.

– Полшестого, – поправила брюнетка, поглядывая на настенные часы.

Комнаты ребят не меняли своего облика со времён колледжа.

Просто времени не было подходящего, а точнее, они не успевали ничего сделать, даже дизайн выбрать, как отец вновь отправлял их куда-нибудь из-за очередной бунтарской проделки. А сама Аглаида что-либо переделывать в комнатах братьев не решалась. Не имела морального права, а так хоть создавалось ощущение их присутствия в особняке.

– Но не шесть же. К девяти успею, если встану в семь, – капризно отозвался Митя, плотнее закутываясь в одеяло.

Аглаида засмотрелась на эту умилительную картинку, когда огромный мужчина, как ребёнок, пытался урвать несколько минут сна для себя.

Очень забавный, на плюшевого мишку похож. Такой же щетинистый, со сбитыми волосами на макушке, сонными глазами-щёлками и чуть опухшим ото сна носом. Всё это было мило, но работа ждёт.

– Митя! – обеспокоенно позвала Аглаида, понимая, что брат засыпает.

Она схватилась за одеяло и резко рванула его на себя. Брат спал в одних боксерах.