Запрет на любовь

Аглае всегда казалось, что Тарас более сдержанный, чем брат, если конечно так можно выразиться по отношению к этой парочке.

– Смотрю, отец ещё не женился.

– А должен? – удивилась брюнетка.

– Ну, у него же вроде была какая-то блондинка.

– Силиконовая Барби, – передразнил Митя.

Аглая тихо вздохнула, вспомнив, что и вправду какая-то была больше года назад. Отец не регулярно, но заводил себе любовниц. Непостоянных, всегда молодых и глупых. Наглые девицы не сразу понимали, что им ничего не светило, и первое время вели себя порой просто отвратительно.

И чем наглее девица, тем короче роман с ней. Алекс Ламбел был завидным женихом. Состояние его с каждым годом увеличивалось, и многие охотницы жаждали присвоить себе хотя бы часть его денег.

– Нет, не женился, – успокоила Аглая братьев, которые до сих пор болезненно воспринимали отцовских пассий. – А Барби уже давно не его любовница, – добавила она для Мити.

– Правильно, отсосала, что хотела, и отвалила, – зло отозвался тот, а Аглаида по привычке осадила его.

– Митя, следи за языком.

Тот замолчал, перестав жевать, хитро взглянул на сестру и подался к ней, чтобы тихо прошептать:

– Я слежу, Ида, слежу.

Лизнув сестру в щёку, Митя тихо рассмеялся, уворачиваясь от салфетки, которую Аглая кинула в него.

– Митя! Ну сколько можно! – взвизгнула она, не понимая забавы брата.

– Веселитесь? – ознаменовал своё появление Алекс, недовольно поглядывая на сыновей.

Стоило им только вернуться, как дом опять утратил привычную тишину и спокойствие.

– Отец, – поднявшись, поздоровалась ещё раз Аглаида.

– Сиди, – приказал он дочери, усаживаясь за стол напротив неё.

Рыжики переглянулись, и лишь отец заметил недовольство, блеснувшее в глазах близнецов. Аглаида села, поправляя юбку.

– Приятного аппетита, отец, – кротко пожелала она.

– И вам приятного аппетита.

Алекс не глядел на своих детей. Он взял планшет, отыскал нужную статью и погрузился в чтение.

– Приятного аппетита, отец, – пожелал через несколько минут Тарас, когда служанка поставила перед главой семьи тарелку.

– Благодарю.

Алекс поднял свой взгляд и наткнулся на двойной прищур сыновей. Глаза у них были такие же, как у отца, серые. Истинные Ламбел. Никто не унаследовал черт своей матери. Наверное, так было лучше. Возможно, Алекс сам не мог для себя это решить. Хотел бы он, чтобы сыновья стали живым напоминанием о любимой или нет? Думал над этим и часто, но так и не смог дать себе ответ.