Усечённое правосудие

Он ответил: «на машине 15—20 минут». Где же они ездили в течение часа и сорока минут? Ответ следователя: « нам не удалось это выяснить».

Имелся протокол допроса свидетеля Надежды Ивановой, которая рассказала, что в тот вечер Валерий и его друзья подъехали к ее дому в той же деревне, зашли во двор и попросили воды, чтобы помыть руки. Они же взяли с её разрешения длинное полотенце, которое она вынесла им, чтобы вытереть руки. Этим полотенцем Валерий перетянул левую ногу. Они сказали, что кто-то порезал Валерку.

Она не видела крови на шее и рубашке Валерия.

Поскольку заключение судебно-медицинского эксперта содержало много недостатков, которые нельзя было оставить без внимания, Нина Васильевна решила заявить ходатайство о назначении дополнительной судебно-медицинской экспертизы. Она поставила на разрешение судебно-медицинского эксперта ряд необходимых в данном случае вопросов о времени нанесения телесных повреждений, об орудии (орудиях) преступления, об оказании доврачебной помощи и т.

 д.

Без ответов на них объективное рассмотрение вопроса о виновности, а, скорее, о невиновности Дмитрия было невозможно.

Передав следователю письменное ходатайство, адвокат и ее клиент расстались со следователем.

Следователь прокуратуры, Вячеслав Антонович, уже десять лет работал в этой должности. Он успел понять, что сложность работы следователя заключается не только в самой раскрываемости преступлений, но и в давлении, оказываемом на органы следствия таинственными покровителями.

Иногда ему удавалось выходить из сложного положения без особых жертв. Но в данном случае он понимал, что на парня его, следователя, руками пытаются «повесить» чужое убийство, причем он даже догадывался, чье именно.

Поэтому, направляясь к прокурору района для рассмотрения заявленного адвокатом ходатайства, он предвидел бурю эмоций, которая последует со стороны прокурора.

И действительно, как только прокурор прочитал предложенный следователем документ, он пришел в ярость:

– Ведь все настоящие ответы на эти вопросы выводят обвиняемого из-под удара! Нам же придется искать настоящего убийцу!

– Придется, – набравшись смелости, ответил следователь.

 – А чего его искать-то? Мы с вами и так знаем, кто он. – Тихонов говорил тихо, без надрыва и как-то обреченно. Он понимал, что, если предать суду настоящего убийцу, то ни ему, ни прокурору уже не придется ни о чем беспокоиться, поскольку работы своей они лишатся.