Усечённое правосудие

– Откуда ты знаешь, кто действительно убил? Может быть, этот парень подстерег потерпевшего где-нибудь возле районной больницы? Ведь у него была машина…

– Я допрашивал свидетелей. Никто об этом не говорил, все друзья погибшего утверждали, что они сразу поехали в больницу и по пути нигде не останавливались, и с Дмитрием больше не встречались.

– Значит, надо вновь допросить свидетелей. Объяснить, как изменить показания.

– Вы мне предлагаете вступить в сговор со свидетелями? Мало того, что Вы заставили меня скрыть улики, мало того, что требовали убрать из дела показания Ивановой… Так Вы еще требуете, что бы я связался с какими-то подонками… С меня хватит!

– Да, с тебя хватит.

Ты отстраняешься от дела. Мне давно предлагали заменить следователя. Кому передать дело, я скажу после. А те, которых ты назвал подонками, дети уважаемых родителей. И ты об этом еще пожалеешь.

– А мне плевать, чьи это дети. Каждый должен отвечать за свои преступления сам.

– Ну, смотри, ты тоже ответишь.

Ты ведь тоже накуролесил немало.

– Ничего, я подстраховался. В случае чего вместе сядем. Веселее будет.

– Что по этому делу у тебя есть? – встревожился прокурор.

– Фотографии всех материалов дела. – Следователь повернулся и вышел из кабинета. Радость освобождения охватила его. Наконец-то он осмелился сказать все, что хотел! А что будет завтра лично с ним, его уже не пугало.

Как только следователь вышел, прокурор схватил трубку телефона и, раздраженно барабаня по столу пальцами правой руки, с нетерпением ожидал ответа вызванного абонента.

Наконец трубку сняли, и он услышал знакомый бархатисто-покровительственный голос. Михаил Павлович, так звали прокурора, всегда удивлялся тому, как это определенной группе начальствующих лиц удавалось вырабатывать такой голос, который, кстати говоря, никогда не менял своей тональности и позволял обладателям такого голоса скрывать свое истинное отношение к обсуждаемой проблеме, а также подчеркивал уверенность их в своей правоте.

– Доброго здоровья, Михаил Павлович, – прозвучало в трубке. – Чем порадуете?

– Да видите ли, Даниил Петрович, – попытался было оправдаться прокурор. В отличие от собеседника его голос звучал несколько заискивающе и, понимая это, Михаил Матвеевич проклинал себя. – В нашем деле возникла некоторая заминка. Приехал адвокат, понимаешь ли, «очень умный». Ходатайство написал. Придется с судом немного повременить.