Анатом

Когда ему сообщили о смерти дочери, с ним случился приступ, и в ту минуту, когда группа высокопоставленных людей обсуждала предстоящее расследование, он лежал в припадке у себя в особняке на Елагином.

Общее настроение присутствующих было крайне печальным, все были явно встревожены и ждали, когда доктор закончит осмотр, страшась его окончательного заключения.

Закончив осмотр, доктор сообщил:

– Смертельный удар был нанесен закругленным, гладким предметом в височную область. Смерть была мгновенной.

– Может, он не хотел ее убивать? – с надеждой предположил Стравицкий.

– Тогда у нас появится вероятность спихнуть все на отвергнутого поклонника! Не сумев завоевать женщину, он решил ее похитить. На Кавказе так делают.

– Мы не на Кавказе! – грубо рявкнул Дмитрий Александрович.

– Нет, господа, – решительно заявил доктор. – Это определенно преднамеренное убийство. Удар нанесен точно в самое уязвимое место, четко и хладнокровно. Она не могла выжить после такого. Ударь он слабее, она могла остаться калекой на всю жизнь.

Удар был сделан с необходимой силой, хорошо подготовленным человеком.

– Доктором?

– Возможно. Прежде в Англии практиковали этот варварский метод, для усмирения особо буйных душевнобольных, но редко доходило до летального исхода. Да и я давно уже не слышал о подобных случаях. Времена поменялись.

Доктор с интересом смотрел на тело, и вдруг он что-то заметил, достал пенсне и склонился. Он заметил в руке девушки клочок бумажки, крепко зажатый между пальцами.

Пальцы оледенели, и пришлось приложить немалые усилия, чтобы разжать тиски смерти, прежде чем извлечь на свет скомканное письмо.

Когда заветная бумажка все же была благополучно извлечена из мертвых объятий княжны, доктор протянул ее Дмитрию Александровичу. Тот прочитал и протянул Стравицкому. Так записка прошла по кругу и оказалась в руках у Иштвана.

Иштван бегло пробежался взглядом по тексту. И только увидев подпись, сунул записку в карман.

– Я надеюсь, вы осознаете, что расследование должно проходить конфиденциально? – официально грубо и высокомерно спросил у Иштвана Ложкин, все время до этого угрюмо молчавший. – Докладывать будете лично мне!

Иштван кивнул. Тело княжны унесли медики Ларионова, и все постепенно разошлись. Иштван остался один на один со своими мыслями, тяготившими его душу, и с легким чувством вины за случившееся. Ему необходимо был о продумать четкий план расследования.