Два одиночества

Какие ей путешествия? Какой номер люкс с джакузи на балконе?

Какой?..

Таня включила воду, набрала в трясущиеся ладони и окунула лицо.

Ничего, когда-то она и это умела. До замужества побывала в Мексике и на Мальдивах, видела Прагу, Дрезден, Брно.

А теперь, в двадцать пять, когда весь мир должен был открываться, Таня хотела его закрыть, заморозить и оставить до лучших времён.

Когда только эти времена ожидались?

Она промокнула лицо полотенцем, полезла за патчами, уронила всю банку. Хорошо – не открыла.

Разместилась на балконе на лежаке, ловя уходящие лучи закатного солнца.

Прибой шумел крутыми волнами, доносилась музыка и разговоры. Таня гнала мысли о прошлом, вслушивалась в настоящее.

До носа долетел запах курева. Таня поморщилась, открыла глаза. Дым шёл с балкона под ней.

Вот же гады! Вот сволочи, а! Ну зачем портить всё своей вонью? Ведь такие тут приятные запахи: моря, влаги, цветов.

И правда, пахло невероятно. Сладковатые, сочные и свежие нотки растений смешивались с солоноватыми, яркими.

Лёгкий ветер гладил открытую кожу, ещё тёплый, подогретый лучами.

– Да. Да. Хорошо.

Таня приподнялась. Голос принадлежал кому-то знакомому. Всё с того же балкона. Дым прекратился. Голос ушёл.

А может быть, это тот седовласый?

Таня закатила глаза. И чего она к нему привязалась? Он же явно женат и куда её старше.

Угомонись.

К ужину она подготовилась капитально: босоножки с танкеткой, коротенький сарафан, украшения. Серьги оттягивали мочки, звенели, переливались.

Накладные ресницы угрожающе хлопали, губы склеивались от яркого блеска.

В конце концов, какой курорт без романа? А без всех дамских штучек кого можно тут ухватить? Нет, конечно, малолетние красотки могли и не краситься, не одеваться. Да что там – это им только сыграло бы на руку. Ещё не тронутые целлюлитом тела, уже подёрнутые загаром, рассаживались по столам, улыбались.

Таня исподлобья смотрела на конкуренток, которым конкуренцию не составить.

Сочные, подтянутые, живые. Они бесстыдно выхаживали в до неприличия коротеньких шортах, садились и оставались такими же идеальными.

Таня сурово оглядела собственные ляжки, растёкшиеся по стулу. Неприятные ямочки напомнили, что ей двадцать пять. Это казалось таким огромным числом – скоро будет и тридцать, а там и к земле привыкать.

Уже рожавшая, Таня прятала так и не исчезнувшие растяжки. Чего она только не пробовала: и крема, и лазер, и болезненные уколы.