Моя мама – ведьма

И дожалелся!

– Мы не один раз говорили, Викрам, доблести – свое время. Ты несешь ответственность за свою жизнь не только перед собой, и даже не только передо мной. А перед всем нашим народом. Когда меня не станет – ты займешь мой трон.

– Жду, не дождусь, папа, – мрачно вздыхает мальчишка, – только ты это. Не особо с этим торопись.

– Шутишь? – Аджит снова приподнимает бровь, но на этот раз – это уже знак закипающего раздражения. – Ты будто не понимаешь, о чем я тебе говорю.

– Не понимаю, – Викрам мрачнеет, становится похож на молоденького упрямого бычка, – там морок был.

Обычный пыльный морок. А все так всполошились, будто громы, молнии и три тысячи чертей по мою невинную душу. Если бы я ушел с поля – тур бы не зачли. И я не смог бы сойтись вничью с этим ушастым. Разве не ты говорил, что победа стоит риска?

– Не эта победа. Не такого риска! – приходится следить, чтобы голос не повысился до откровенного рыка – сейчас живость наследника не только не умиляет, а бесконечно раздражает Аджита.

Аспес всемилостивый, как же мальчишка похож на мать. На эту человеческую ведьму с её чересчур длинным языком. И как раздражает это нежелание слышать вообще хоть что-то. Только себя и слышит.

Вот, снова что-то бубнит с крайне недовольным видом.

– Ну облепило меня глиной. Она ж сразу осколками пошла. Чего вы все так возмущаетесь, будто… А, я уже говорил про чертей, да? Ну, блин, надо другое сравнение придумать, – Викрам сводит брови над переносицей и задумывается.

Да, сегодня разговор точно впрок не пройдет.

– По возвращении ты отправишься в Гарген, к генералу Дихраму.

– К дяде?! – Викрам подскакивает, тут же резко меняясь в лице. – В его гарнизон?

Отец же, подавляя в себе накатившее было сожаление о наложенной страшной каре, кивает.

– Он давно предлагал повторить твой курс военной подготовки. Думаю, шесть месяцев в его школе пойдут на пользу твоей самоуверенности. Возможно, ты даже усвоишь, что некоторые вещи выше твоего разумения, и научишься понимать, где следует проявлять характер, а где – разум.

Викрам – не из тех мальчишек, кто будет выть и умолять о помиловании. Нет. В этом он как раз удался в Аджита – гордый и самолюбивый, до умопомрачения. Поэтому он сжимает кулаки, стискивает зубы, но натягивает на лицо самую презрительную из всех имеющихся в его арсенале рож.

– Это все, повелитель?

Когда не надо – он вспоминает об официальных, давно устаревших правилах этикета.