Моя мама – ведьма

И именно в такие минуты Аджит и может понять, что сын на него действительно зол.

На самом деле – гарнизон Дихрама действительно суровое испытание. Как и сам младший, троюродный брат раджа. Аджит и сам не особенно любит его компанию, но Дихрам верен, а значит – ему хотя бы можно доверить жизнь сына. Лишь бы ведьмы унялись, как только он покинет их клятую землю.

– Иди, – радж кивает сыну, отпуская его, – и благодари Аспес, что Шресту хватило сил отразить направленное на тебя заклинание.

Викрам останавливается на третьем шаге, оборачивается.

– Что-то хочешь мне сказать, сын? – теоретически, Аджит даже мог бы рассмотреть идею помилования, но для этого Викраму надо было бы действительно покаяться и осознать проступок.

А он – конечно же, даже не думает.

– Нет, повелитель, – дерзко чеканит мальчишка, – я иду собирать вещи. Надеюсь, этим я своей жизнью не рискую?

– Еще пара минут такой беседы – и рисковать ты будешь только целостностью того места, на котором ты сидишь обычно, – произносит отец, позволяя себе недовольство.

Нужно отдать Викраму должное – после озвученной угрозы он и не подумал ускорить шаг. Вышел все той же неторопливой, почти степенной походкой.

В какой-то момент Аджиту мерещится, что сын будто бы даже что-то в кармане синей куртки стискивает, но обыскивать его повода не находится.

***

Ночь после стрельбищ оказывается темной, душной, полной мучительных кошмаров. Я не ожидала ничего иного – начать колдовать после двенадцати лет строжайшего воздержания да еще и используя столько силы за раз – все равно что после долгой голодовки внезапно взять и сожрать жареного порося.

Да и не впрок мне идет чародейская магия. Будто слабящего зелья выдула. Да не ложку, как положено по рецепту, а весь большой бутылек. Все-таки не зря нас издавна разделяют – слишком разные мы…

И все же от осознания содеянного меня лихорадит. Я смогла. Смогла преодолеть силу Ведьмина Замка!

Да – заплатила свою цену.

Уже вытолкав себя из постели и расчесываясь, нахожу на расческе один серебряный волос. Почти час торчу у темного зеркала в умывальне, выискивая его братишек, но нет. Волос пока единственный.

Для ведьмы – и одного его многовато, но я отношусь к этому спокойно. Если один седой волос – цена жизни моего сына, пусть. Не жалко. Я уже говорила Праше – мне замуж не ходить.

И дело не в том, что дурна собой, характер скверный да по хозяйству не умею ничего.

Умею.