Моя мама – ведьма

Впишется в семью.

Новая причина для пересудов шепотом вызывает у меня только жгучее желание придушить Прасковью не сходя с места.

Мне всего-то и надо – чуть-чуть повернуться…

Но вот что действительно выдаст мою тайну со всеми потрохами – так это такая яркая реакция. Какое мне вообще дело до наследного принца Махавирских лесов, впервые прибывшего в столицу пресветлого Варосса?

Дела мне не должно быть.

Не должно.

А ведь пришла-то на эту площадь я именно ради него. Меня не волнуют стральбища, нет дела ни до удали молодецкой, ни до меткости.

Только до невысокого хрупкого парнишки, сидящего по правую руку от великого раджа.

Тем более, что я гляжу на него и любуюсь, как и свойственно всякой матери – не вижу его недостатков.

Длинноватый нос? Это признак родовитости его отца, между прочим!

Излишняя худоба? Нет в ней ничего излишнего, это первый признак полукровности. От смеси людской и нелюдской крови часто рождаются вот такие вот слегка сказочные, кажущиеся нашему взгляду чуждыми, дети.

Это лишь нам кажется, что что-то в них не так.

Мы просто слишком закостенели.

Не умеем любоваться.

Хотя у меня все-таки это получается. Я, конечно, предвзята, но… Нет, это все-таки объективность.

У сына раджа на диво ясный взгляд, выдающий живой насмешливый ум. Из-под змеиного обруча, обнимающего лоб и позволяющего носителю сохранять человеческую форму тела, торчат непослушные вихры.

Самое обидное, все что мне можно – только смотреть. Не пройтись пальцами по этим растрепанным волосам, не поправить выбившийся из-под белой рубашки серебряный медальон. Не обнять его так, чтобы сразу понял, как я тосковала без него. Нет. Только смотреть. Из толпы явившихся на соревнования по стрельбе из лука зевак. Прикрыв лицо мороком, чтоб, не дай бог, великий радж не узнал, если даже случайно из толпы взглядом выхватит. Даже это – больше, чем мне позволено.

Первый и единственный раз радж Аджит при дипломатическом визите взял в пресветлый Варосс своего наследника.

Не взял бы, если бы знал. Он давал мне зарок, что даже имени моего вспоминать не будет при сыне. И именно я и потребовала Аджита дать мне этот зарок. Зная, что в его глазах это будет значить только одно – я не пожелала его принимать, предав все, что между нами было.

Хорошо, что он не знает.