Моя мама – ведьма

Не знает, что десять лет назад, через два года после нашего разрыва моя мать приняла решение о переезде, в составе всего перебравшегося в столицу ковена, не пожелавшего больше жить так близко к землям нелюдей. Долгий был путь.

Не сказать, правда, что путь тот привел мой ковен к тому, чего они так хотели. Нелюдей и в столице было более чем достаточно. Причем самых разных. Правда до коронации нынешней королевы они так не процветали, но… вот сейчас-то… Думаю, застава Теплые воды, на реке Нелюдинке, и та была меньше заполнена нелюдями, чем Завихрад сейчас.

Даже при том, что стояла вплотную к границам Варосса с Махавиром.

– Смотри-ка, смотри-ка, змееныш тоже будет выступать, – удивляется Тина, снова отрывая меня от глухого любования.

И правда, сын раджа быстро и легко сбегает по ступеням королевской ложи, чтобы на стрельбище набросить на плечи синюю куртку, поданную одним из распорядителей.

Вот так новости!

А говорили, что радж отказался от участия в соревнованиях. Впрочем, выйди сейчас великий радж, встань в одну шеренгу с именитыми стрелками-людьми – и его выигрыш списали бы на его нелюдскую природу.

А сын раджа – полукровка, это не скрывается, просто потому, что очевидно любому, кто хоть что-то знает о полукровках.

И мальчишка-полукровка, встающий рядом со взрослыми стрелками – да, это более продуманный политический ход. На ребенка не будут так злиться, как на взрослого нелюдя. Да и расстановка сил "юный полукровка – взрослые люди" примерно равна. Опять-таки внешнее обаяние играет свою роль.

Сын раджа – очаровательный мальчишка. Его видели только в человеческой форме. Потому и шепотки, расползающиеся по зрительским трибунам, в основном – одобрительные.

– Не побрезговал, радж, позволил наследничку снизойти до чужого народа. Может, и у нелюдей есть что-то человеческое, – склоняясь чисто к моему уху шепчет Тинка. По всей видимости, решила, что раз уж Праша не хочет проявлять терпимость – со мной можно пошептаться.

Пусть.

Лишь бы обзор мне сейчас не заслоняла.

Я даже на цыпочки встаю, чтобы не выпустить из поля зрения худенькую фигурку в синей куртке.

– Удачи, солнышко, – шепчу, складывая пальцы в кармане юбки в знак незримого, не запрещенного благословения, – мама за тебя болеет.

– Смотри, смотри, Тинка, а Рада-то ожила. А говорила, не интересны ей, ни стрелки, ни такие толпы людей.

Все замечает Праша – зоркая и язвительная, костистая заноза, торчащая глубоко в моем бытии.