Ведущая на свет

Исчадие ада – это не настроение, это весь мир, выстроенный вокруг одного только голода и чутья. Одна только страсть – охота, охота, охота, а в конце – долгожданная трапеза.

Орудие Небес? Архангел? Вкуснятина! Дайте два!

Один раз Генрих уже употребил душу Орудия, после этого получил одну из высших демонических меток – черные крылья, которые мог материализовывать даже в человеческой форме.

Получить еще один глоток такого могущества он точно не откажется. Тем более когда на кону его свобода.

Только вырваться из Лимба, из этого проклятого Чистилища, где точно нет места таким закоренелым грешникам, добраться до смертного мира и затеряться уже там, в какой-нибудь глуши, где нет столько Орудий Небес, сколько в Лондоне.

Бросок, кувырок. Бросок-удар. Бросок-нырок. Бросок-удар-удар.

Генрих теснит Пейтона. Даже вооруженного Артура Пейтона, прекрасно обращающегося и со своей силой, и со своим оружием. Пейтон вообще крайне искусен в сражении, недаром считается самым грозным бойцом потусторонней Англии на службе у Небес.

Но даже так Артур проигрывает. И все-таки вопреки искусству своего соперника, Генрих теснит старейшего из архангелов.

Демон уворачивается, демон почти пляшет, выдерживает те скользящие удары молота, от которых не удается уйти, снова и снова бросается на Артура, снова и снова протягивает его когтями.

В конце концов падает и Артур. Падает ничком, и не поднимается – яда демона в его крови, видимо, достаточно, чтобы не иметь на это сил.

И его грозный молот рассыпается пылью, потому что Пейтон теряет сознание.

– Ergo draco maledicte… – раздается возглас из-за спины.

Третье слово экзорцизма ввинчивается Генриху в череп раскаленным сверлом.

Миллер! Как он про него забыл? Про Миллера-то! Про того, кого ему забывать нельзя ни в коем случае, ведь именно к Джону Миллеру у Генриха больше всего неоплаченных счетов.

В пылу драки Артура и Генриха Миллер решил не мешать.

И то верно, он ведь сейчас ни на что не годится. Силу Орудия Небес он подрастерял.

Хотя экзорцизм у крылатого ублюдка сильнейший, Миллер обладает такой силой веры, что может выжигать экзорцизмом демону мысли с самых первых слов молитвы.

От экзорцизма демон слепнет, от экзорцизма демон глохнет, и вообще вся его сущность наполняется болью и слабостью, но для этого нужно все-таки быть не настолько пораженным грехом, как Генрих Хартман.