Мавка

"Рожать можно идти, когда головка полезет. А раньше и нечего Светлану Анатольевну дергать". Но, Господь – свидетель, как же ей хотелось позвать врача. За тридцать с лишним лет Санна видела такое впервые.

За окном усиливался ветер. Роженица забилась под кровать и оттуда раздавалась её прерывистое «Тьек… тьек …тьек…». Что-то там вздрагивало. Размеренно, как часы, словно заведённый механизм повторялось это «тьек». Как вода капает в железной раковине.

«Через каждые четыре секунды, – насчитала санитарка, – Она там живая вообще?»

А потом вдруг тело появилась из-под кровати.

Роженица вытянула по полу длинные как плети руки, выгнула спину и закричала.

– Что там у вас? Рожает? – бледная Ленка выглянула из смотровой.

Когда санитарка вновь заставила себя взглянуть на происходящее, Любка встала на четвереньки и побежала по палате.

Санна сунула под язык таблетку нитроглицерина. Не может человек так быстро бегать. С животом ещё. Мокрый след тянулся за ней по полу. Неприбранные волосы сосульками били по лицу.

Девка карабкалась с пола на кровать и не могла взобраться. И снова бежала от угла к углу. И снова карабкалась. Видно было, что мучения глухонемой невыносимы.

Санна огляделась. В коридоре никого не было. Она перекрестилась, открыла дверь и вошла.

– Матушка моя, да что ж ты мокрая-то такая? Ледяная вся. Что ж ты у меня не сохнешь совсем…

Любка в ту же секунду оказалась у ног санитарки. Неестественно выворачивая голову, она заглядывала Санне в лицо как собачонка.

– Потерпи немножко, скоро всё кончится.

Доля такая бабская. Мужикам-то что… Он, наверное, и не спросил, как звать тебя. Но ты не раскисай, это в первый раз больно, второго выплюнешь – не заметишь. Вот мы сейчас с тобой всё тут вытрем и пойдем в родовую. Ты, главное, дышать не забывай. Дышать-то умеешь правильно?

Но Любка уже не слушала, – её рвало. Тело содрогалось от спазмов. После нескольких сильных толчков послышались утробные звуки и изо рта роженицы потоком полилась тёмная масса.

Её рвало жирной чёрной землей.

И в этой земле были гниющие осенние листья, торф и крупные белые личинки. Их толстое полупрозрачное тело сжималось как гармошка и снова выпрямлялось. Личинки лежали на белом кафеле предродовой и чёрной головкой тыкались друг в друга.

Подслеповатая Санна наклонилась, чтобы разглядеть, что там. В это время изо рта роженицы показались длинные тонкие, покрытые мягкими щетинками усики. Они трепетали, вибрировали, щекотали кожу возле рта.