Мавка

Усики безостановочно шевелились, ощупывая пространство. А вслед за ними вылезла голова с блестящими сетчатыми глазами. Голова склонилась на бок и в больших круглых глазах, словно в самоваре, Санна увидела своё отражение.

Санитарка выскочила из предродовой и задыхаясь побежала по коридору.

– Светлана Анатольевна, там паразиты лезут… рвёт её чем-то!

К тому времени, как все собрались у палаты, Любка изорвала в клочья испачканную рубашку и начала заталкивать её в себя между ног.

– Лена, в родовую ведите аккуратно.

Она не хочет рожать.

***

На пике боли Любка видела картины из прошлой жизни. Она вспомнила тесную угарную баню и запах лука, исходивший от отца. Вспомнила как он, весь в листьях, притворял в бане дверь кадкой и снимал с себя крест. Как охаживал её веником за грехи, парил неистово, обдирая кожу, до обморока, а потом гасил свечу и лез на полок. Как плескал на каменку ковшом, садился сверху, хватал за волосы и рычал, упираясь в шею растрепавшейся жёсткой как мочало бородой.

А потом натирал полуживую Любку снегом для пущего здоровья.

Вспомнила она и болота за деревней, которые манили её тишиной. Как собирала морошку и не хотела возвращаться, как влекло её в лес и как однажды она не вернулась. А потом долго шла в изнеможении по колено в воде и травы цеплялись ей за ноги, как спала под старой лапастой елью, обросшей лишайником, и ела падаль. А когда стало совсем невмоготу Любка упала животом в грязь, на шее её вспухли вены, и насекомые забегали по её большому светлому телу.

Многоножки залезали ей в нос и в глаза, и мошки роились над трупом.

***

Любка порывалась встать с кресла, проклинала ребёнка, бормотала на только ей известном языке и гудела как рой пчел. После нескольких потуг, девочка родилась весом три пятьсот пятьдесят. Красивая и мёртвая.

Она намотала себе на шею пуповину.

Санна положила её в мешок и унесла.

Вечером в общей палате Любка долго металась от окна к двери и обратно, а потом увидела сквозь мокрое стекло котлован и замерла.

Фонарь раскачивался на ветру. Его ярко-оранжевый свет ломал тени деревьев, корявые ветки плясали свой странный танец. Снег падал в воду и тонул на дне.

– Так, женщины, грудя все помыли? На кормёжку несут!

В дверном проеме стояла Санна в цветастом байковом халате.

Любка подошла к ней вплотную.

Санна отвела глаза и нарочито бодрым голосом продолжила: «Пеленать все помнят как? Ножки стягиваем, чтобы ровненькие выросли, к соске не приучаем.