Этот огонь внутри

– В следующий раз соберёмся вчетвером, – предложила Вика, – может быть, Андрея отпустят на денёк домой, он сказал, что это возможно.

– Да, может быть, и отпустят, но я бы сильно много надежд не питал, – развеял её мечты Разумов, как всегда, прямолинейный.

Когда все, наконец, уселись, а Мария расставила тарелки со стейками, разговор на какое-то время затих. Они все успели проголодаться. Велецкая, даже живя в одиночестве, на удивление хорошо готовила, чем напомнила Вике то, что сама она училась это делать исключительно, чтобы доставлять удовольствие и радовать Рената.

Это потом она готовила для Андрея, вспоминая все забытые навыки, но все же первым побуждением научиться было именно желание угодить её на тот момент парню.

Разговор в итоге завязался сам собой, когда Разумов решил обсудить с Машей обследования, которые назначили Ветрову. И пусть Вике это не очень нравилось, эти двое умудрились найти в этом общую тему. Как оказалось, не только Маша знала, что могут искать врачи и чего ещё следует ждать, но и Алексей, который уже проходил всё это в прошлый раз.

Точно так же с Андреем, но только что вернувшимся из Сирии.

Тогда всё было плохо, если не сказать хуже. И Лёша, расслабившийся после бокала вина вдруг начал рассказывать подробности, от которых по спине Виктории поползли колючие мурашки. Он говорил о долгих днях, когда Андрей был в искусственной коме, и врачи не могли дать гарантию, что он выживет, боялись, что организм не справится с инфекцией в ранах и ожогах.

Без конца обследовали его в поисках оставшихся мелких осколков, а потом удаляли их несколько часов подряд, сшивая все повреждения, пока Разумов, Ольга и мать Ветрова протаптывали тропы в коридорах больницы.

Вика, с одной стороны, никогда не хотела бы погружаться так глубоко в страдания Андрея, но с другой, это словно делало её ближе к нему, позволяло понять, что он пережил. Маша то и дело поглядывала на Вику и, когда Лёша решил углубиться в подробности прошлого курса реабилитации, мягко попросила его сменить тему на что-то другое, не столь тяжёлое.

Разумов всё понял, опомнился от погружения в тёмные пещеры памяти и решил рассказать совершенно о другом. Он начал вспоминать разные смешные случаи из их с Ветровым совместной службы, об учебке и тренировках, заставляя девчонок сначала улыбаться, а потом и хохотать в голос.

К тому моменту, когда стейки и салат были съедены, а бутылка вина опустела, атмосфера за столом по-настоящему разрядилась.