Ретроспектива

– Разденься, – Мира лихорадочно лизнула его ухо. – Дай уже на тебя посмотреть.

Пальцы теребили пояс его брюк, безуспешно сражались с застёжкой. Вцепившись в рукава рубашки, Мира подёргала её так, что затрещала ткань. Теодора веселило то, с каким изливающимся отчаянием его пытались избавить от одежды. Заведомо проигрышно.

– Ну пожалуйста, – умоляюще простонала Мира. – Что у тебя там такого спрятано?

Одним грациозным движением Теодор встал. Мира попыталась поймать его, но не успела. Руки безвольно опустились на колени.

– Я уже начинаю думать, что у тебя в штанах какие-нибудь тентакли или ещё что, – устало заметила она. Для верности резанула взглядом вымученного согласия. Не хочешь – не надо.

Задумавшись лишь на секунду, Теодор расстегнул пуговицы на рукавах рубашки. С плеч он её стянул, точно какая-то грёбаная модель. Как если бы репетировал этот соблазняющий трюк перед зеркалом. Затем дразняще-медленно снял брюки. Одежда постепенно оседала на пол тёмной лужицей. Наконец, Теодор остался голым.

Во рту Миры скопилась слюна. Сухощавый, в меру мускулистый, рельефный, где надо. Точёные локти и ключицы. Идеально ровная кожа, едва тронутая солнцем. Небольшие россыпи родинок, как созвездия. Немного странной вытянутой формы коленные чашечки. Но Мире они понравились. Неестественно тонкие икры сужались ещё больше в щиколотках. Узкая стопа с выраженными сухожилиями. Никаких тентаклий или шрамов, никаких других уродств или чего-то ещё, что можно было подозревать.

Острый, тонкий, но не отталкивающий.

Дамасская сабля. Хочется трогать и уметь пользоваться.

Совершенство.

Мира нетерпеливо протянула руки навстречу приблизившемуся Теодору. Провела ими по его груди, животу, заднице. Всё, до чего раньше она не имела возможности добраться. Губы сами чмокнули его в солнечное сплетение.

Обрушая на Миру поцелуи, Теодор накрыл её собой. Их голая кожа соприкоснулась. Два тела, как части одного целого, идеально соединились друг с другом.

Теодор целовал её губы, лицо, шею, грудь, особенно понравившуюся ямочку у плеча.

Пока Мира цеплялась за его твёрдую спину с едва прощупывающимися бугорками мышц. Пока целовала в ответ всё, до чего могла добраться. Её ноги разъезжались в стороны, впуская Теодора ближе. Бёдра находились слишком далеко друг от друга, так, что тянулись связки. Она стала невероятно открытой, даже ментально ощущала себя распахнутой.

Теодор отстранился. Достав из прикроватной тумбы ленту кондомов, он вновь лёг рядом с Мирой.