Ретроспектива

И вновь шквал поцелуев пришёлся на каждый уголок её тела. Мира ёрзала, давилась собственным сбитым дыханием, поднималась на локти, чтобы снова утянуть Теодора на себя.

– Не спеши.

Он двигался слишком медленно, томительно-сладко, издевался. Мире казалось, она вечность не ощущала себя настолько нуждающейся.

– Не спеши, пожалуйста, – как кипятком обжёг его шёпот.

Мира схватила лежащую на простыне ленту презервативов. Смирившись, Теодор с любопытством следил, как она справляется с упаковкой дрожащими от нетерпения пальцами.

– Только не зубами, – подсказал он с притворной деловитостью.

– Знаю, – Мира цокнула языком.

Сжалившись, Теодор забрал латексный кружочек из её непослушных рук и отодвинулся, чтобы сесть. Мира несогласно промычала, обхватила его со спины.

– Я здесь, – он с теплотой погладил её руки. – Я никуда не ухожу.

Надев резинку, Теодор снова опустился сверху. Его желание с невероятной ясностью читалось в глазах, в каждом движении. Оно и сорвало тормоза.

Мира намертво оплела такого желанного сейчас человека конечностями, точно лиана. Их губы столкнулись. Жадные порывистые поцелуи лишь изредка перемежались спокойными, почти ленивыми.

Долгожданное тупое давление между ног заставило рот Миры облегчённо открыться. Проникая, Теодор притянул её за талию к себе. Он двигался медленно, в какой-то изощрённой пытке. Мира стискивала его, ощущала стенками всю его крепость и твёрдость. Поддавалась навстречу так, что Теодору пришлось распутать её руки на своём горле, чтобы Мира не задушила его.

Поняв, что именно от него отчаянно требовали, он погрузился на всю длину, увеличил темп.

– Так сладко стонешь, – шёпот обласкал раковину её уха.

Мира прикусила соблазнительно натянутую кожу на его шее. Зажмурилась до искр под веками, концентрируясь на других органах чувств. Зрение слишком преобладало. Ей хотелось запомнить ощущения через звуки, запахи, касания. Ей хотелось провести через себя эту давнюю жажду, которую она наконец-то утоляла.

Их стоны и вздохи звучали по-разному, но сливались в единый поток. Мире не терпелось выпустить на поверхность чувства. Такие огромные, неуправляемые. В конце концов, она не выдержала и стала освобождать их с каждый рваным выдохом.

Теодор поддерживал её за талию, слегка приподнимая над матрасом. Обняв его крепче, Мира дёрнула бёдрами вверх, поддалась навстречу толчкам, сладкой стимуляции.