Черный код

Стискиваю зубы. Жасмин – это не хорошо. Это значит, что там, в реальности, у моего объекта жизненные показатели вышли за пределы нормы. Мне нельзя его бить. Если не хочу вогнать в кому, конечно же.

Когда-то давно, в лаборатории, мы с Соловьевым разрабатывали систему знаков. Перцептор, погруженный в сеанс, не ощущает того, что происходит в реальности. Он может не понять, когда пора остановиться. Поэтому в случае опасности наблюдатели из медицинского персонала должны подать знак. Звуки и изображения бесполезны. Запах стал универсальным решением проблемы.

Для себя я выбрала жасмин и с тех пор не изменяла привычке.

– Ты не понимаешь по-хорошему, да? – шепчет мне прямо в ухо Макс.

От этого шепота мне не менее жутко, чем от крика.

– Остановись… – задыхаюсь я, – просто объясни… что это было…

– Ты не понимаешь по-хорошему, – уже утвердительно произносит он, растягивая слова.

Пальцы Макса разжимаются, и я с громким хрипом жадно наполняю легкие воздухом. Правда, это единственная поблажка. Он снова стискивает пальцы.

Другой рукой задирает мою юбку. Разрывает трусики. Не отрывая от меня бешеного взгляда, плюет на свою ладонь, а потом припечатывает ее мне между ног. С усилием проводит вниз и обратно наверх. Возится с «молнией» на своих джинсах. У него лицо человека, которого бесполезно умолять о пощаде.

Я сдаюсь.

В момент, когда Макс входит в меня, я выбрасываю нас из сеанса.

* * *

Оглушительный писк медицинских приборов ударил по ушам в тот момент, когда я открыла глаза.

Кофточка неприятно липла к спине, мокрой от пота. Я тут же выдернула свои руки из пальцев Макса. Его челюсти были стиснуты, на скулах играли желваки. Взгляд оставался прежним, тяжелым и злым. Та самая медсестра, которая в начале сеанса подходила ко мне, бросилась вводить ему что-то внутривенно, а он зыркнул на нее так, что бедная девушка вздрогнула.

Главврач убрал от моего лица ароматизированную подушечку с запахом жасмина и обеспокоенно заглянул в глаза.

– Вы в норме?

Но я смотрела только на Макса.

Похоже, что ему ввели успокоительное, потому что взгляд стал «уплывать».

– Никогда больше… не появляйся здесь… – пробормотал он заплетающимся языком.

Я назвала его матерным словом, развернулась на каблуках и ушла, не обращая внимания на Вронскую, которая пыталась со мной заговорить.

3

Сергей нашел меня в туалете для посетителей, где я сидела на закрытой крышке унитаза и дрожащими руками пыталась подкурить третью по счету сигарету.