Нагуаль

Сначала я попыталась определить это по тону голоса Джеймса, односложными вкраплениями разбавлявшего журчащие рекой указания доктора. Раздражают ли его бесконечные условия, которые требуется теперь со мной соблюдать, разные полезности и необходимости, которыми нужно меня обеспечить? Я напрягала слух и так, и эдак, но тщетно, потому что низкий бархатистый мужской голос звучал неизменно мягко. На губах моего мужа играла снисходительная полуулыбка, как у человека, который понимает, что его пытаются уговорить, хотя он уже и так на все согласен, и просто из вежливости не прерывает собеседника.

Ничего странного тут, на первый взгляд, не было. В беседе с лечащим врачом мистер Джеймс Уорнот выглядел и вел себя, как нормальный человек, как любящий мужчина, готовый взять на себя заботы о больной жене. Но эта картинка не вязалась у меня с другим образом: любящие мужья звонят своим супругам и справляются об их здоровье, а не бросают на попечение врачей без личного телефона.

Я помнила, как у мамы впервые стала пропадать подвижность ног и как отец суетился возле нее, возил на терапевтические процедуры, вскакивал по поводу и без, стоило ей заикнуться, что дует из окна или хочется чашку чаю. Он начинал названивать ей при малейшей задержке в кабинете врача и сходить с ума от волнения. Нет, я по-прежнему не решила, что из себя представляет мой муж.

Наконец на меня соизволили обратить внимание. Джеймс как-то резко, без предупреждения, повернул голову, перехватил мой взгляд… глаза у него были темные, даже черные почти, и только когда он подошел ближе, ошеломленная этим парализующим впечатлением, я разглядела, что это его зрачки так сильно расширены, что затмевают радужку глаз.

Каким-то подспудным чувством я ощутила, что причина реакции во мне. За красивым и спокойным внешне фасадом всколыхнулась и разлилась дикая волна чего-то необъяснимого, стоило Джеймсу Уорноту лишь на секунду встретиться со мной глазами. Любовь ли то была? Ненависть ли? По моему телу побежали мурашки, и нестерпимо захотелось обнять себя руками, чтобы согреться, но он уже говорил мне что-то под понимающую улыбочку врача и наклонялся.

– Привет, дорогая. Как ты себя чувствуешь? – донеслось до меня с катастрофическим опозданием, словно звук неправильно наложили на картинку.

В этот момент он меня уже поцеловал.

На мое лицо обрушилась целая лавина новых ощущений.