Нагуаль

Я чувствовала тонкий запах древесного мужского парфюма, не ярко-свежий, бьющий в нос, а в финальных нотах, которые остаются на волосах, коже и одежде, когда верхние и центральные выветрятся; легкое покалывание почти незаметной щетины на подбородке; теплое дыхание на своей щеке; бархатное и немного влажное прикосновение самих его губ. Его пальцы больно сжали мое плечо сквозь ткань нелепой больничной распашонки, и только тогда я сообразила, что он хотел бы поцеловать меня глубже, проникнуть в мой рот языком, но не может, потому что мои губы не открыты.

Я просто не додумалась открыть рот, когда он ко мне прикоснулся, и так и осталась сидеть, как младшеклассница, со стиснутыми в тонкую полоску губами, пока ослепительный мистер Джеймс Уорнот меня целовал.

Когда он выпрямился, лицо его не выражало недовольства. Впрочем, удовольствия на нем тоже не было. Я лишь беспомощно поморгала, пока в моей голове кипело слишком много всего: много вопросов, много мыслей, много Джеймса.

– Ну вот и славно, – всплеснул руками доктор, будто только что лично нас поженил, – все необходимые документы я оставлю у администратора, мистер Уорнот. Спасибо вам и вашей супруге за благотворительный взнос. Удачи вам, Фэй. Теперь если и окажетесь у нас, то только потому, что просто заглянули в гости, договорились?

Он подмигнул мне и ушел, оставив наедине с неизвестностью, тем мужем, которого за меня нынешнюю выбрала двадцатилетняя я, и непонятным «Фэй», на которое я под действием сильных эмоций не очень-то обратила внимание.

– Прости, – произнесла я, как только вспомнила, что умею говорить.

– За что? – неподдельно удивился мой староиспеченный супруг.

– Я тебя не поцеловала в ответ. Растерялась.

Произнося это, я уже сумела взять себя в руки и вспомнить о намерении «не упрекать, не жаловаться, не скандалить», то есть напустила вид сдержанный и гордый.

Джеймс, стоявший у кровати, посмотрел на меня долгим взглядом, и на минуту показалось, что он принял мои слова за шутку и просто ждет, кто рассмеется первым. Но я не собиралась шутить, а выдерживала вежливую оборону, извиняясь за то, что не поцеловала супруга, который на время бросил меня в больнице.