Гибель Лондона. Сборник фантастических рассказов

– Это зависит от следующего, – сказал он наконец, – если нож будет извлечен, вы можете прожить три минуты, если он будет оставлен, вы, возможно, проживете час или два – не дольше.

Арнольд ни разу не дрогнул. Это был не первый раз, когда он сталкивался со смертью, которая его не пугала.

– Спасибо, – сказал он, слабо улыбаясь сквозь боль. – Мой друг заплатит вам. Мне нужно кое-что сделать. Пусть нож останется.

Он перевел взгляд на меня и, пожимая мою руку, ласково сказал:

– И я так же благодарю тебя, старина, за то, что ты не вытащил его.

Врач, движимый чувством деликатности, вышел из комнаты, сказав: "Позвоните, если что-то изменится. Я буду в офисе отеля."

Он не ушел далеко, когда повернулся и вернулся.

– Простите меня, – сказал он, – но в отеле есть молодой хирург, который, как говорят, очень искусный человек. Моя специальность – не хирургия, а медицина. Могу я позвать ему?

– Да, – сказал я с готовностью, но Арнольд улыбнулся и покачал головой. – Я боюсь, что у нам не хватит времени, – сказал он.

Но я отказался прислушаться к его словам и распорядился немедленно вызвать хирурга. Я писал под диктовку Арнольда, когда двое мужчин вошли в комнату.

В молодом хирурге было что-то нервное и уверенное, что привлекло мое внимание. Его манеры, хотя и спокойные, были смелыми и прямодушными, а движения уверенными и быстрыми. Это отличительные особенности высокообразованных молодых хирургов. Этот молодой человек уже отличился при выполнении нескольких сложных больничных лапаротомий, и он был в том оптимистичном возрасте, когда амбиции смотрят сквозь очки эксперимента.

И потом, рвение и целеустремленность часто похожи. Незнакомца звали доктор Рауль Энтрефор. Он был креолом, маленьким и смуглым, и он путешествовал и учился в Европе.

– Говорите свободно, – выдохнул Арнольд после того, как доктор Энтрефорт произвел осмотр.

– Что вы думаете, доктор? – спросил Энтрефорт у пожилого мужчины.

– Я думаю, – последовал ответ, – что лезвие ножа проникло в восходящую аорту примерно на два дюйма выше сердца.

Пока лезвие остается в ране, потеря крови сравнительно невелика, хотя и несомненна; если бы лезвие было извлечено, сердце почти мгновенно опорожнилось бы через рану в аорте.

Тем временем Энтрефорт ловко срезал белую рубашку и майку, и вскоре обнажилась грудь. Он с живейшим интересом осмотрел усыпанную драгоценными камнями рукоять.

– Вы исходите из предположения, доктор, – сказал он, – что это оружие – нож.