Дегустатор ядов

– Бедный Кент, – прошептала подруга потухшим голосом. – Поговори с Робертом. Вдруг ему удастся переубедить отца? Все-таки вы будущие родственники.

– Не смеши мои веснушки.

– У тебя их почти нет, – возразила Оливия.

– К счастью! Минейр Гринсби готов пойти на что угодно, лишь бы избавиться от меня. Даже продать демону душу. Он лучше умрет, чем изменит решение. К тому же я не успела дать Роберту ответ.

Вслед за фразой в саквояж полетела щетка для волос, гребень, стопка нижнего хлопкового белья, платье и после секундной заминки тонкая ночная сорочка.

– Судя по Гринсби-младшему, он уверен, что не услышит отказа.

– Возможно, – только и сказала я.

– Не вешай нос, Рина. Ты столько всего пережила за свои двадцать два, столько ночей просидела над книгами, что работа дегустатора покажется тебе отдыхом. И представь, как обрадуется бабушка, когда узнает, что тебя взяли во дворец.

– Ты права. Она обрадуется. Так обрадуется, что как бы ее удар не хватил после чудесной новости, – хмыкнула я и спохватилась.

Только бы Оливия не уловила сарказма! Благо она была погружена в мысли, поэтому мой промах остался незамеченным.

– Тебе не придется тратиться на одежду, жилье и еду. А какие перспективы ждут по окончании отработки! – продолжила подруга. – Перед тобой откроются двери лучших лабораторий. Да и кто, если не ты?!

К концу ее пламенного монолога в саквояж легла последняя вещь – черный шелковый халат, что прежде висел на спинке стула. Я стянула с себя платье и аккуратно повесила в шкаф, будто мне когда-либо еще представится возможность надеть его, облачилась в дорожный костюм и подошла к подруге.

– Спасибо! За все: веру в меня и долгие годы дружбы. Я напишу при первом удобном случае и тебе, и Роберту. Повеселись на выпускном за нас обеих. Это не просьба, а приказ королевского дегустатора. До встречи, Оливия!

Я сжала подругу в крепких объятиях, подняла с пола саквояж, посмотрела на нее несколько мгновений, запоминая миловидные черты лица, и покинула комнату. Не оборачиваясь.

В противном случае могла расплакаться. Чего нельзя было допустить. Майе не следовало видеть мои слезы: ни сегодня, ни когда-либо еще. Ведь пойди я на поводу у эмоций, не успею привести себя в порядок.

В запасе оставалось всего три минуты. Этого было достаточно, чтобы добраться до кабинета ректора. Коридор возле приемной оказался полон шушукающихся адептов. По общежитию пронесся слух о прибытии важного гостя, и те не устояли, чтобы не поглазеть на своего кумира.