Целитель для советника императора

К счастью, лгать не пришлось. Но эта история была правдива лишь отчасти, однако я решила не вдаваться в подробности, чем отец занимался в Гильдии. Пусть брюнет и дальше думает, что он был простым охранником, а не известным целителем. Так будет лучше для моей легенды.

Мужчина расстегнул пуговицы на воротнике рубашки. Мой взгляд тотчас прилип к открывшемуся треугольнику загорелой кожи, кровь в венах забурлила.

– Давно его не стало? – спросил брюнет, сделав вид, что не заметил моей реакции.

Я несколько раз моргнула, гулко сглотнула и прокашлялась, когда не удалось избавиться от кома в горле.

– Семь лет назад, мамы пятнадцать. Она умерла от Киприановой чумы.

– Мои сожаления, – произнес он на выдохе, ухватился за полы рубашки и… стянул ее.

Мне не раз доводилось видеть обнаженных мужчин. Все-таки я была целителем. Но чиновник оказался настолько хорошо сложен, что у меня перехватило дыхание. Широкие плечи, плоский живот, крепкие грудные мышцы, к которым захотелось прикоснуться, чтобы узнать, какие они наощупь.

Кровь быстрее побежала по венам, забурлила в теле, точно кипящая в кастрюле вода. В отличие от меня, брюнет сохранял завидное спокойствие.

«Зачем он раздевается, если не собирается проводить со мной ночь? Неужели, чтобы проверить, на самом ли деле я невинна? Или хочет вызвать по какой-то причине смятение? И где имперский медальон?» – зароились в голове тревожные мысли.

– Сколько вам лет… Арабелла? – мое вымышленное имя незнакомец произнес с небольшой заминкой. Но все-таки вспомнил!

Вот и проявилась его истинная натура. Брюнет запоминал все, что слышал и видел, также, к моему сожалению, был очень проницателен. Выдержать у него допрос – целое испытание. Придется постоянно следить за языком.

– Двадцать три, – произнесла я елейным голоском и часто захлопала ресницами. Если не удастся соблазнить его, то, может, хоть с вопросами отстанет.

– И до сих пор не замужем?! – удивленно воскликнул чиновник, опустился на кровать и закинул ногу на ногу.

– Не сложилось, – повела плечом с показной невозмутимостью и потупила взгляд, чтобы чиновник не заметил боль в моих глазах.

Со дня смерти Джозефа прошло много лет, но я по-прежнему ощущала тяжесть на душе, хотя лишь отчасти считала себя виноватой. Просто тогда все сложилось ужасно нелепо.