Булочка с изюминкой

Опомнившись, Варвара освободила его руку, смущённо зардевшись.

– Прошу извинить, – выдавила. – Я была слишком взволнованна при первом знакомстве и… откровенно говоря, не запомнила…

– Эрих, – склонил голову господин эмпат, не дожидаясь подробных объяснений. – Эрих Мария…

«Ремарк», мысленно добавила Варвара Пална. И едва не завизжала от восторга, услышав:

– Ремардини. Тайный советник Его Величества Эдуарда Густава Ремардини. К вашим услугам. – Склонил голову набок. – С учётом реалий вашего мира – вы, как новый представитель нашего семейства, можете обращаться ко мне просто «Эрих».

Варвара с улыбкой протянула руку.

– Варвара.

– Польщён.

Прикоснулся губами к её руке.

– Ну, наконец-то я слышу, как вы сами предпочитаете себя называть! А то я уж и не чаял, как вас представить при дворе. Представьте себе, каково это выглядело бы: тёща не наследного принца Мама Варя!

Он произнёс это несколько торжественно, как мажордом, объявляющий прибытие гостей на важном приёме, и Варвара, оценив комизм ситуации, так и покатилась со смеху.

Она снова могла смеяться, просто и беззаботно. Значит, жизнь налаживалась.

Глава 6

Варвара Пална проснулась под умиротворяющий перестук колёс.

Засыпала она, кстати, под него же. Перед сном с удивлением потаращилась в темноту за панорамным окном вагона, однако ничего интересного в ней не обнаружила. Мелькали в объёмистом световом пятне, кидаемом из окна на землю, невразумительные бугры и пышные кочки, то ли кущи кустарников и деревьев, то ли сочные луговые травы… Однажды поезд словно взвился в воздух; но нет, это просело под ним пространство, стук колёс изменился, перешёл на характерный, гремящий, как обычно бывает, когда состав пересекает мост.

Далеко внизу мелькнула широкая полоса водной глади с пятном отражённой встающей луны. И опять – чернота, чернота…

Если бы не неимоверная, фантастическая роскошь поезда – и не скажешь, что ты в чужом мире. Впрочем, даже пышность обстановки довольно скоро примелькалась, стала, представьте себе, привычной.

К хорошему ведь быстро привыкаешь, да? И официанты в белоснежных форменных кителях с золотыми аксельбантами, встретившие компанию гостей и хозяев в вагоне-столовой, эти улыбающиеся симпатичные юноши, казались не какими-то иномирцами, а вышколенными студентами, удачно пристроившимися подработать. И хрусталь, и дорогой фарфор на столах воспринимались гармоничной и неотъемлемой частью интерьера.