Иная судьба. Книга 2

Правда, когда Анри небрежно рванул на ней платье – запищала и превратилась на какой-то миг в испуганную девчонку. Но, гляди ж ты, переборола и стыд, и страх, дала привязать себя к столбу, оголить до конца спину… Только спину, ибо на предварительном этапе допроса испытуемого целиком не обнажали, потому как – не подозреваем и не осуждён ещё, а пока что честный добропорядочный христианин. За правду хочет постоять.

За два десятка лет совместной службы Александр Карр и Анри Кнутобой изучили друг друга, как облупленные.

Комендант прекрасно видел, что палач бьёт не по Уставу – жалеючи, но поправок не вносил: изнеженной девке и того хватит. Дождался десятого вскрика, поморщился.

– Ну? Не передумала? Звать писаря?

Дёрнувшись в попытке вытереть непрошеные слёзы – руки-то были связаны – девица кивнула.

– Зови, – бросил Карр мальчику – помощнику Анри. Заложил руки за спину, прошёлся по пыточной, обдумывая тактику предстоящего допроса. Аккуратнее надо бы…

– …Итак, девица Флора Паскаль, состоящая в услужении в доме его светлости герцога, и прочая, прочая… – в задумчивости начал он, кивком поприветствовав писаря.

Тот торопливо застрочил карандашиком по серой бумаге. – Выдвигает подозрение, что здравствующая ныне госпожа герцогиня Анна д’Эстре таковой не является, а всего лишь самозванка, выдающая себя за супругу герцога… Так?

Писарь побелел и сглотнул. Но бег карандашика не замедлил.

– Да ты говори, голубушка, говори, – подбодрил комендант Флору. – Раз уж начала да за правое дело претерпела – теперь не стесняйся.

Или слова кончились?

– А… Ваша милость, что же, меня не развяжут?

– Непременно развяжут. После допроса. А пока так постоишь, дабы помнить, что слово не воробей, и ежели хоть одно вылетит в адрес оскорбления его светлостей – отвечать придётся сразу. Так что говори, милая, да каждое словцо взвешивай, дабы последним не оказалось.

– А вы не пугайте, – дерзко ответила Флора, словно проснулся в ней бес противоречия, который даже после плетей не давал смолчать.

 – И скажу… Скажу. Я госпожу Анну хоть и не всю жизнь знаю, но с самого Фуа, где меня к ней приставили. Никакая она была не поддельная, а самая что ни на есть настоящая. Я ей единственная по сердцу пришлась из всей нашей сестры, она меня привечала и подарки дарила, и о себе рассказывала. О том, как в Саре своём захолустном жила, в котором скука смертная, и о дяде-бароне, что в ней души не чаял, заместо отца был, и как на всякие охоты с ним да с соседями ездила.