Когда возвращается радуга. Книга 1

Кто-то из них находил в этом благословение судьбы, но большинство молодых и амбициозных видели проклятье.

Поэтому-то, хоть представление перед лицом Великого считалось неслыханным везением, девушки прекрасно понимали, чем оно может обернуться.

– Д-да по-о-годите, мо-ожет, обо-обойдётся, – пробормотала Ирис. Марджина порывисто вздохнула.

– Думаешь, он нас даже не заметит? Да ну, это если Злыдня в первый ряд не выпихнет, а с неё станется…

– От судьбы не уйдёшь, – тихонько вздохнула Нергиз.

 – Тс-с! Девочки, на нас смотрят… Улыбаемся. Мы счастливы.

– Угу. Просто в себя никак не придём от счастья, – буркнула дочь знойной Африки. – Ты права, подруга. Но я пропадать в кальфах не собираюсь. Принцесса я или нет? Лягушонку проще, она на смотрины пока не допущена, и, скорее всего, вовсе не будет, а ты, беляночка, если так боишься – прячься за мной. Если кого из нас двоих заметят – пусть лучше меня, я покрепче.

Нубийка знала, о чём говорит.

Ещё после сдачи испытаний, во время традиционной беседы с валиде-султан, она заметила нехороший блеск в её глазах и то, как придирчиво просматривала Гизем каждый изгиб её гибкого молодого тела, полного силы и звериной грации.

Марджина была из племени воинов, копьём и луком в её роду владели одинаково искусно как мужчины, так и женщины. Воительница. Тот тип девушек, который всё реже и реже встречался в гаремах, и к которому так неравнодушен был Великий Хромец, единственный сын валиде-ханум. Как же она на неё тогда смотрела!

– …И ты не боишься?

Голос белокожей турчаночки задрожал от волнения, возвращая нубийку к действительности. Глупенькая Наргиз, она так разволновалась, будто Марджина уже добровольно шла на съедение крокодилу!

– Слушай меня, – снисходительно отозвалась чернокожая подруга. – Слушай меня всегда. Я говорю – «Прячься!» – ты прячешься за моей спиной. Говорю: «Беги!» – ты бежишь. Говорю – «Не бойся!» – прекращаешь трястись, как овечий хвост.

Ничего со мной не случится. Или ты забыла, кто из нас лучшая?

И, схватив кувшин с полосканием для рта и мисваку, принялась яростно чистить белоснежные зубы, давая ясно понять, что разговор окончен.

Она любила подруг, хоть и обращалась к ним грубовато, награждая порой обидными прозвищами, на которые девушки, впрочем, давно уже не обижались. Но даже самым близким, самым дорогим подругам утаила самую главную часть разговора с валиде.