Когда возвращается радуга. Книга 1

А та, задав множество каверзных вопросов, послала служанку за старичком-кофеваром, выгнала из покоев опахальщика и двух евнухов, глянула на насторожившуюся после таких приготовлений новоиспечённую одалиску – и усмехнулась уголками губ. Глаза, впрочем, оставались суровыми. Колючими. Холодными. Глаза монгольского божка, не насытившегося кровью последней жертвы.

– Ты умная девочка, Анса-Ну-Рия.

Нубийка вздрогнула. За пять лет пребывания во Дворце наслаждений она, пусть и не забыла своё родовое имя, но отвыкла слышать его из чужих уст.

И уж тем более, то, что оно осело в памяти валиде, само по себе заставляло задуматься.

– Умная. Хитрая. Изворотливая. Разбираешься в людях… – Слова Гизем, скупой на похвалы, падали, словно отсчитывающие время звонкие капли. – Ты поняла, о чём я хочу с тобой говорить?

Марджина помедлила. Склонила голову. Пристукнули друг о друга жемчужины, вплетённые в выбеленные косички.

– Догадываюсь, госпожа.

– Тогда назови имя той, о которой пойдёт речь.

Соперницы. Ошибёшься – разговора не будет, ты просто отправишься в Нижний гарем, как и все, выполнять свой долг. Угадаешь – придётся в дальнейшем рисковать, ходить по острию ножа, но впереди тебя ждёт моя поддержка – и власть, неограниченная… почти. И величайшие возможности для тебя и твоей далёкой семьи. Итак… О чём или о ком я хочу с тобой поговорить?

На лице цвета эбенового дерева не дрогнул ни один мускул. Безмятежная маска африканского идола, напившегося мангового сока и вкусившего свежей печени гиппопотама.

– О рыжей икбал, новой игрушке Повелителя. О Гюнез, у которой уже два месяца нет регул.

Звякнули, касаясь пластин веер из бивней элефанта, серебряные чехольчики на ногтях валиде. Колыхнулись от движения воздуха дымные струи благовоний.

– Я в тебе не ошиблась. Ты умеешь слушать и делать выводы. Но готова ли ты ввязаться в войну, дочь царского рода? В мою войну?

– Да.

Коротко и ясно. Шестнадцатилетняя и шестидесятилетняя женщины понимали друг друга с полуслова.

И, несмотря на ещё недавнишнее равнодушие к своей судьбе в гареме, Марджина, дочь свободного когда-то племени, вынужденного склониться перед Османией, гордо расправила плечи. Принцесса никогда не будет кальфой. Лучше смерть. Если уж так случится – она погибнет с честью, унося с собой главную противницу. Но это в крайнем случае.