Когда возвращается радуга. Книга 3

Сейчас, глядя на враз одряхлевшего старца, трудно было представить, что это он когда-то останавливал штормы и гигантские волны, грозящие разрушить побережье, и именно он однажды, чтобы запугать бунтовщиков-гномов, пробудил вулканы Эйяфьядлайёкудль и Мирдальсёкудль; это под его заклинаниями раскалывалась земля, увлекая в разломы первых пришлых бриттов и англов… Благоговея перед его мощью, внук, тем не менее, не жалел, что родился оборотнем, а не стихийником. Возможно, почти безграничные возможности вкупе с безнаказанностью и взрастили в Бране О’Ши пренебрежение к человеческим жизням, к «людишкам вообще», как он их презрительно порой называл…

Потом они долго беседовали с Али, и молодой друид никогда ещё так много не рассказывал: о себе, о деде и погибшей семье, об Изумрудном острове, об их замыслах… Он не скрывал ни дедовых надежд, ни своих сомнений и планов.

И дождался награды за откровенность.

– Расскажу о тебе госпоже, – сказал мавр. – Всё, что слышал; а она сама пусть решает, видеться ли вам. Не беспокой её пока, лучше приглядывай за своим родственником.

Решит она с тобой встретиться или нет – я сообщу в любом случае.

…А сегодня утром он явился за ним, чтобы проводить в дом Ирис О’Рейли.

Хорошо, что они встретились. Лучше говорить – и разъяснять недоразумения, чем годами накапливать обиды. Им, Райану и Ирис, нечего было делить: когда бы они успели навредить друг другу? Но после обменов воспоминаниями у обоих стало удивительно тепло на душе. А главное – фея согласилась посетить Ирландию, пусть не скоро, не сразу, но приехать на Изумрудный остров.

И теперь с чистой совестью можно возвращаться домой, сразу же, как дед очнётся, придёт в себя… Дороги сейчас не в пример лучше, чем в конце апреля, когда им пришлось отбывать с родины, ехать до побережья – одно удовольствие. А там уж ждёт невеста, и надо готовиться к венчанию и рождению сына…

Она была просто красавица, эта последняя ирландская фея. И Райан О’Ши мысленно, не вслух – дабы не привлечь злых сущностей, налетающих на людские надежды и разбивающих в прах – пожелал ей доброго и любящего мужа, а главное – побольше детишек.

Глядишь, хоть кому-то передастся благодатный дар, и, возможно, фей или фея захотят, как и мать, побродить средь изумрудных холмов, да, может, и останутся, приживутся. Ведь зачарованный замок Эйтн всё ещё ждёт хозяев.

Прижав руку к сердцу, он склонился в прощальном поклоне, не куртуазном, столичном, а старинном: простом, но уважительном. Фея поклонилась в ответ.