Когда возвращается радуга. Книга 3

Можно ведь несильно чиркнуть, главное – чтобы этой самой крови хватило… Спохватился:

– У меня и ножа-то нет, придётся в трапезной просить. А руку… можно левую? А то долго заживать будет, а мне, может, драться придётся!

– Не бойсь, – отозвался его будущий побратим, выуживая из-за пазухи продолговатый свёрток синего бархата, затейливо перевитый шнуром. – И ножичек найдётся, вот, хозяйкин; да он ещё и особый, для нежити опасный, а человеческие раны заживляет, вот уви… Ты что?

– Что это? – выдохнул Пьер.

 – Откуда ты взял?

Заворожённо протянул руку. Коснулся подрагивающими пальцами золотых ножен, прошёлся по выпуклым изумрудам, по россыпи алмазов на рукоятке, сверкнувших вдруг нестерпимым светом… Назар запоздало понял, что вряд ли его друг видел вблизи оружие, как таковое, да ещё и в золоте и драгоценных камнях.

– Ты это точно не украл? Тебе не влетит? – торопливо уточнил Пьер. – А то неси назад, пока не хватились! Моя хозяйка за пропавший гребешок с камушком полдома велела перепороть, а тут…

Ох ты ж… Назар даже сглотнул.

Ну и порядки здесь в богатых домах!

– Да что ты, Ирис-ханум мне сама его дала! Для брата Тука. Но его, сам знаешь, нет пока, а на стороне нож просить – расспросов не оберёшься. Брось, брат. Сейчас всё потихоньку сами сделаем – а нож потом завернём, как было, и отдадим, будто и не трогали. Крови на нём не остаётся, я видел. Он зачарован.

– А-а…

Преодолев соблазн зажмуриться от страха, Назар резанул позолоченным лезвием по своей ладони.

Болью обожгло, но терпимо. Перевёл дыхание.

Протянул кинжал товарищу, рукояткой вперёд.

– Если быстро – ничего и не почувствуешь. Давай!

А у самого отчего-то зашумело в ушах. Хоть и крови-то проступило не так уж и много…

Они скрепили руки в цепком пожатии – да ещё сдавили сильнее, энергичнее, чтобы кровь и впрямь смешалась. Перед глазами у Назара всё поплыло, да и друг его заметно побледнел – похоже, ему тоже несладко.

Непонятно только, отчего: порезы-то неглубоки… Впрочем, нельзя отвлекаться. Нужно доделать начатое.

– Клянусь, – Назар с трудом разлепил немеющие губы. – Быть рядом и в беде и бою, прийти на помощь, и жизни не пожалеть побратима ради. А ты?

– Кля… нусь… – прошептал Пьер. И, вскрикнув, зажмурился, будто ослеплённый.

Его голос потонул в целой какофонии звуков, обрушившихся на Назара.