Когда возвращается радуга. Книга 3

Но мы-то с тобой свободны! По какому праву эти мужчины решают за нас? Мы свободны, Ирис!

– Вот и матушка Камилла говорит о том же, – пробормотала феечка и спрятала лицо в ладонях. – Ох, как это всё…

Щёки горели, и не из-за тепла камина.

Так вот для чего, вернее, для кого обихаживалось женское крыло в доме де Камилле! Не для гостьи – а для будущей жены.

А ведь она было совсем простила Филиппу его бестактность, решив, что он приглашает её в свой столичный особняк всего лишь от избытка гостеприимства! Возможно, даже набравшись восточных обычаев, где для почётного гостя не жалели самого лучшего… А оно вот как, оказывается.

И его постоянное, хоть и ненавязчивое, внимание, и прогулки по Роану, и интересные беседы…

И странное нежелание стать её крёстным… Разумеется, ведь тогда он не смог бы на ней жениться!

– Ну почему они все… – начала с горечью. – Все думают о себе, будто настолько неотразимы, что женщины сами на них виснут и за счастье почитают быть им подаренным… Аннет, неужели они все – павлины? И даже твой Генрих? Ой, прости!

Маркиза фыркнула.

– А что – Генрих? Он и есть главный павлин среди всех. Наверняка возле каждой цыпочки хвост распускает.

– Не скажи. Говорят, у него уже давно нет фаворитки.

– А-а, не верю. Возможно, он слишком хорошо её прячет. – Аннет дёрнула плечом. – Не хочу больше о нём… Но ты – ты не удивлена? Я-то думала, моя очередь отпаивать тебя чаем и чем-нибудь покрепче.

– Я не привыкла к вину, да и не хочу привыкать, – слабо улыбнулась Ирис.

 – Печально, конечно, что всё так складывается, неприятно, но… Да, не удивлена. Было бы странно, если бы меня не попытались использовать в политических целях. А я-то удивлялась, почему султан разрешил мне, наконец, называться настоящим именем…

Задумавшись, повертела в руках фарфоровую чашку.

– А ведь Филипп, в сущности, неплохой человек. И очень сильный. Столько лет сопротивляться привороту, да ещё постоянно подпитываемому, не каждый сможет.

Я лишь недавно поняла – или мне показалось, что поняла – отчего он такой бесстрастный. Он настолько привык держать в узде чувства, что теперь, когда сбросил оковы чужой воли, остаётся таким же по привычке. Это уже часть натуры. Но он оттаивает, правда, Аннет, я вижу!

Она смешалась, опустила глаза.

– Он тебе нравится? – прямо спросила подруга.

Ирис покачала головой.

– Не более остальных.