Его ребенок

Мы же с сестрой взяли слишком многое от отца и почти ничего от матери. Иссиня-черные волосы, смуглая кожа и слегка миндалевидный разрез глаз. Без макияжа-стрелок эта деталь внешности была почти незаметной, но придавала этакий налет загадочного кошачьего взгляда.

Я тяжело вздохнула, еще раз подняла руку, чтобы глянуть на время, но часы так и не загорелись. Я ругнулась про себя, выключила режим сна и пошла на кухню за дозой кофе. Ложиться спать было теперь бессмысленно, все равно скоро вставать.

Только вот о Марке я вспомнила намного раньше, чем ближайшей ночью. На этот раз ситуация после пар повторилась. Я вышла за территорию института и, двинувшись вверх по парковке, узнала знакомый внедорожник. Дверь опять распахнулась перед самым моим носом, и в этот раз я не стала выпендриваться, а просто молча забралась в высокую машину, благо на мне были черные джинсы и мне не пришлось светить нижним бельем, карабкаясь вверх на переднее сиденье.

Глава 4

– Здравствуйте, – первой заговорила я, Скольников на это лишь кивнул мне и, переключив положение рычага на коробке передач, начал выкручивать руль, а я почему-то застыла взглядом на его распластанной по рулю широкой ладони.

Так легко и красиво у него это получалось, что я… Господи, да я начала пялиться на его руки. Ухоженные, сильные, горячие и мучающие меня во снах руки.

Что же такое со мной происходило? Я невольно поежилась и, сцепив ладони, положила их на колени. Лучше бы не садилась в эту чертову машину и не дышала бы с Марком одним воздухом. В машине витал фруктовый аромат, совсем-совсем легкий, автомобильные вонючки обычно не пахли настолько тонко и изысканно.

– Ты уже обедала? – спросил Марк, как только выехал с парковки и влился в поток машин.

Я закашлялась, подавившись собственной слюной. И не потому, что действительно была голодной, как неведомый дикий зверь, не евший месяц, а от неожиданности, что Скольников спросил о таком.

– Нет, – я не стала врать, ведь мой завтрак был аж в четыре утра и состоял из вчерашней булочки и двух чашек кофе.

– Я тоже, – коротко отозвался он и, включив радио, больше не отвлекался от дороги. Он и до этого-то глянул на меня всего единожды, когда приветственно кивнул, а теперь вообще не обращал никакого внимания.