Человечек

 – Макаренко Вячеслав Николаевич, Игнатенко Константин Эдуардович…

– Дай-ка сюда, – я выхватил оба паспорта и стал смотреть запись гражданского состояния. – Так, один женат на Волошиной Зинаиде Аркадьевне, другой разведен с Артемьевой Ольгой Петровной.… И кто эти люди? – я посмотрел на Галю.

– Ну, они так похожи на мужей моих двоюродных сестер, – говорит она. – А может, они братья мужей моих двоюродных сестер? Фамилии-то у них одинаковые….

– Это еще не хватало! – а мне вообще непонятно кто лежит в моем доме, да еще на моем полушубке!

– Валерочка, – говорит Галя, – ну даже если они и братья, пусть поспят с дороги…

– Галя! – у меня слов нет! – А что они сразу-то не могли позвонить, сказать, что мы братья мужей двоюродных сестер? Мы даже не знаем кто у нас в доме! По паспортам узнаем!

– В любом случае, они наши родственники, – утешает меня Галя.

– Да? – а у меня аж дыхание перехватило. – А что если завтра сестры мужей твоих двоюродных сестер к нам заявятся?

– Ну, они тоже наши родственницы, – как ни в чем не бывало, говорит Галя.

– Хватит! – а у меня уже сердце закололо. – Больше чтобы я ни одного твоего родственника здесь не видел!

– Ты бессердечный черствый человек, – обвиняет меня Галя.

– Да! – чуть ли не выкрикиваю я. – Я бессердечный, черствый человек! Чтобы завтра тут никого не было!

А меня трясет и колотит! Устроили в моем доме общежитие! Пошел я к товарищу ночевать, на следующий день прихожу домой, дома никого! Это ж, какая благодать! А я давно не был дома один.

Да я поверить не могу, что у нас, наконец, тишина и покой! Никаких чемоданов в прихожей, никаких людей, сидящих на кухне! И одеяло мое на месте и полушубок висит в шкафу. Да я такой радости давно не испытывал. Только Гали где-то нету. Так, наверное, по музеям шатается, показывает красоту нашего города.

Тут вдруг смотрю, записка на столе.

Ну и прекрасно! Мне хоть макаронами не сидеть не давиться!

И зачем мне такая жизнь?

Я же тут жениться собрался! Поехал на одной машине с товарищами, а невеста моя с мамашами поехали на другой. А товарищи меня поддерживают, да мы останавливаемся через каждый километр, наливаем.

А когда еще вот так выпьешь? А я сам себя уже не понимаю.