Сердце тьмы

Хоть внешность того иларга до сих пор оставалась для меня загадкой, я с уверенностью могла заявить, что среди них не было того, кто посеял в душе смятение. Уж кого-кого, а его я точно узнала бы.

Градоначальник с листа бумаги зачитывал о том, какой неоценимый вклад внесли иларги в развитие нашей империи, насколько жители Либерти им безмерно рады и благодарны. От приторного голоса бургомистра начало мутить. Хотелось, чтобы он поскорее закончил нести этот вздор и воины перешли к самой важной части, ради которой нас всех и собрали здесь, – отбору.

А главе города, по всей видимости, спешить было некуда, и он решил по полной воспользоваться не так уж часто выпадавшей ему минутой славы. Шарик на ножках не единожды повторил, какую честь оказывают лунные маги всему народу Алмиры, выбирая ауринок в качестве жен. Лжец и лицемер! Если все так прекрасно, как он описывал, то почему его дочь, которой прошлой осенью исполнилось восемнадцать, не стояла среди нас? Или она, в отличие от нас, была недостойна попасть в число избранных? Поди, и деньги запамятовал внести в казну.

Спустя минут десять глава города наконец-то поздравил всех с днем весеннего равноденствия и пожелал удачи. В толпе раздались одиночные аплодисменты. Судя по выражению лица бургомистра, он сильно огорчился. Вероятнее всего, мужчина рассчитывал на более бурные овации от благодарных горожан, ведь он так старался. Возможно, даже готовился к выступлению, не единожды перечитав написанное. Однако градоначальник быстро совладал с обидой и подал иларгам знак начинать отбор.

Внезапно ладони увлажнились, и я почувствовала, как внутри все сжалось – первые признаки удушающего страха. В большинстве случаев маги садились на коня и не спеша объезжали представленные им две шеренги. Однако сегодня все происходило иначе: двое мужчин, отделившись от своих собратьев по оружию, спустились с помоста и обменялись несколькими короткими фразами. Их слова невозможно было разобрать, но не из-за различия наших языков, просто они переговаривались очень тихо.

Ни одного, ни другого я не могла назвать красивым. Оба угрюмые, с резкими чертами лица, плотно сжатыми губами. Казалось, последние и вовсе не знали, что такое улыбка. Иларги отождествлялись у меня с глыбами льда, монолитами. Интересно, а сердца у них такие же холодные и темные, как и они сами с виду?

Маг, что повыше, указал рукой на наш ряд, что-то быстро сказал другому и двинулся к нам.