Два чуда для Папы Мороза

Пока ее не выперли на пенсию. В тот момент мы с Толяном как раз увольняться хотели. Потому что продумывали бизнес-план по открытию собственного детективного агентства. И решили, что помощница по хозяйству нам здесь не помешает.

– Марья Тимофеевна, ну, к чему это? – поморщившись, указываю на новогоднюю елку, которая покосилась немного после «встречи» со мной. – Впереди длинные выходные, никого в офисе не будет.

– Ты будешь, – подзывает и, когда я наклоняюсь, заботливо снег мокрый с моей головы смахивает. – Будто я тебя не знаю! Что в полиции на износ работал, что здесь из кабинета не вылезаешь.

Прибегать будешь. Вот как сегодня.

– Я на пару часов, отчеты закрыть надо, – лгу я.

На самом деле, дома меня никто не ждет, а свободное время скоротать надо. Лучше поработаю.

– Знаю я твои пару часов, – бубнит ворчливо. – Я там бутерброды принесла и крабовый салат в судочке. Надеюсь, Толик не умял все. Будет тебе чем червячка ночью заморить. А еще мандарины и конфеты. Кстати! Надо «найденышей» угостить!

Спохватывается, идет к Кузнецову.

Задевает его боком небрежно, а тот подвигается покорно, пропуская ее к шкафу у стены. Марья Тимофеевна открывает створку – и берет с полки пакет. Развернувшись, опускает его на стол рядом с мальчиками, раскрывает.

Пацаны с любопытством подаются вперед и в пакет заглядывают. Мелкий тянет руку, но старший одергивает его. И оба выпрямляются гордо, но исподтишка бросают грустные взгляды на угощение.

Кузнецов как ни в чем не бывало берет конфету из пакета, разворачивает ее при детях, которые чуть ли не слюнки пускают, но тут же получает по рукам от Марьи Тимофеевны.

– Куда? И так здоровый, того и гляди стул сломается под твоим весом, – беспардонно отчитывает его. – Сладости детям, – заботливо подает мальчикам конфеты и мандарины. Из ее рук они все-таки принимают лакомство. – И Никите Сергеевичу, – подмигивает мне. – Ему еще работать, в отличие от некоторых лодырей, – беззлобно хлопает по плечу Толяна.

Кузнецов, едва услышав мое имя, разворачивает голову чуть ли не на сто восемьдесят градусов, как одержимые в фильмах ужасов.

И расплывается в улыбке.

– О, Ник! Наконец-то, – подрывается с места.

Не успеваю и глазом моргнуть, как Толян оказывается у двери, полностью одетый. Копперфильд дембельнувшийся!

– Стоять, – рявкаю, когда он в коридор направляется. – Это кто у нас? – киваю на мальчиков.

– Дети, – напарник говорит очевидное. – И они теперь – твои проблемы.