Аарон

– Слушай, да что у тебя не так? Дом есть, деньги есть, работой пока не заваливают, тренировками тоже – Сиблинг успокоился, – баба – пардон – женщина есть. Что еще нужно?

– Наверное, ничего.

– Ты счастлив с ней?

– С кем?

– Со своей Милой.

Тишина.

– Канн?

Тяжелое молчание.

– Аарон?

– Что?

– Ты ее любишь? Рад ее присутствию в своем доме?

И вновь вопрос остался без ответа.

– Ну, она тебе хотя бы нравится?

Затяжка, выпущенное под потолок облако дыма. Хозяин особняка тяжело, скрипнув стулом, поднялся с места, подошел к окну, открыл форточку – в его движениях Баалу виделась обреченность.

– Она… хорошая, – послышалось спустя минуту. – Не придраться: стирает, убирает, постоянно что-то готовит, заботится.

На слове «заботится» во фразу почему-то и вовсе забралась грусть.

– Но я спросил не об этом.

Аарон какое-то время молчал – стоял, опершись на оконную раму, смотрел во двор, затем повернулся. Отозвался и вовсе неохотно.

– Что ты хочешь услышать? Я и сам многого понять не могу.

Она ждет от меня кольцо, понимаешь? Мы уже месяц, как вместе. Злится, что я не рассказываю ей, кем работаю, дуется, когда не отвечаю на вопросы. Но я не готов. Я… не пойму.

– «Она» или не «она»?

– Да.

Теперь замолчал и потягивающий чай брюнет – долго смотрел в чашку, размышлял о том, какой стоит дать совет.

– Иногда для того, чтобы что-то стало понятно, нужно расстаться. Хотя бы на время.

– Угу, – ехидной крякнули от окна и прикурили вторую сигарету, – это как – «Ехай, Мила, отсюда?»

– Ну, можно не «ехай», а сказать, что тебе дали задание.

– Для этого придется объяснить, кем я работаю.

– А в чем проблема?

– В том, что она может этого не принять.

– Так пусть этот момент и станет для тебя показательным – твоя женщина примет тебя таким, какой ты есть.

Точно. Если уж Алеста приняла Баала, то почему бы Миле не принять Аарона? Вот только Канн отчего-то не был ни в чем уверен.

– Думаешь, временное и «вынужденное» расставание поможет мне разобраться?

– Больше, чем если ты продолжишь сидеть на собственной кухне и жалеть себя.

– Я не жалею, – рыкнули зло.

– Я вижу.

Регносцирос бывал излишне прямолинейным и часто жестоким, но Аарон ценил эти качества.

– Оторви уже жопу, открой ей правду и вали на задание. На несколько дней, а еще лучше – на пару недель. Гарантирую: вернувшись, ты будешь знать ответы на все вопросы и перестанешь походить на хлюпика.