Ассасин

Войдя в квартиру, я бросила многострадальную сумочку на трюмо, прошла в просторную светлую комнату, где на столике возле дивана стоял телефон, подняла трубку и принялась пикать кнопками.

«Нужно срочно узнать, что случилось с Энди. Выжил ли?»

Про «не выжил» думать не просто не хотелось, от этого словосочетания меня пробирал озноб.

«Все хорошо, он выжил, обязательно выжил…»

Чтобы подкрепить надежду доказательством, мне требовалось услышать его голос.

В трубке тем временем прошел первый гудок, затем еще один.

– Алло…

– Энди! Это я, Элли! Где ты сейчас? Ты был вчера в «Сэнди-Паласе»?

– Привет, Элли! – знакомый голос немного оживился, но все равно остался тихим. – Я был там, да. Как ты, милая, с тобой ничего не случилось? Какой бред вообще, как такое могло произойти?

– Я не знаю, Энди. Где ты сейчас?

– Я в больнице. Врачи говорят – ничего серьезного, что я просто вывихнул ногу и скоро поправлюсь, но остальные…

Он всхлипнул.

– Послушай, я знаю… И это не твоя вина.

– Не моя? Я сам позвал тебя туда, сам!

Сам, да. Но ведь он не знал.

– Не кори себя, слышишь? Нельзя. Здесь… никто из нас не виноват.

Но он корил. И продолжал корить еще целых десять минут, пока мы разговаривали, – не слышал утешений, не имел сил избавиться от чувства вины, переживал.

После разговора я долго сидела на краю дивана, смотрела в пустоту и, перебирая воспоминания, слушала тишину.

«Как быстро забылось об этом, да? Утро, солнце, прекрасный завтрак – и все забылось».

А ведь так и было бы – я была бы мертва, и глупо тешить себя иллюзиями.

«Почему он вернулся за мной? Почему спас?»

Ведь однозначно не потому, что повелся на мою симпатичную мордашку, не потому, что решил, что я могу оказаться для него полезной.

«Мало ли сколько таких «полезных» перебывало в его постели?»

Противная мысль, горькая.

Поведение человека по имени Рен Декстер продолжало оставаться для меня загадкой. В начале вечера он был непреклонно холоден со мной, затем решился на геройский поступок – вынес меня раненую из давки, лечил, позволил выспаться, затем любил, кормил завтраком, а после завтрака замкнулся вновь.

Но согласился встретиться.

И это у блондинок сложная логика?

Вопросы, вопросы, вопросы… и ни одного ответа. Я вздохнула.