Билет: «Земля – Нордейл»

Дурь о нем, о них. Он прочитает это по ее эмоциям и ауре, тогда уже окончательно и насовсем стабилизируется. Все пойдет своим чередом.

«Скучно, как раньше».

Потратил почти час времени, чтобы мастерски завершить получение доступа к куску серебристой ткани; намотал такое количество отводящих элементов для коллег, что любой человеческий хакер-гений удавился бы от зависти. На экране список осужденных на сегодня: «Келлахан, Прус, Галлейн, Джеймс…» Последняя фамилия значилась напротив женского имени, и Рид даже потратил пару секунд, чтобы взглянуть на фото – сразу понял, особа ничем не примечательная и не интересная.

«Не мисс Крет».

Медленно выдохнул. Незаметно переключился на похожий на радиочастоту доступ к чужому миру, мысленно нащупал координаты ткани, запустил считывание данных, откинулся на спинку кресла, закрыл глаза.

И сразу почувствовал ее так явно, будто Инга сидела рядом.

Она носила ее с собой, тряпицу. И нет, он не обязан был оставлять ей документы и деньги (спонтанное решение), но намеренно дал отрез отражающего плащевика, уже в машине, не доехав до Земли, знал – пригодится.

Вот и пригодился.

Отрез теперь транслировал прямо Риду в мозг ее эмоции, ее «запах», саму Ингу.

И Герхер-Вард ощутил то, чего не ожидал – он скучал. Прошло совсем мало времени, а он успел по ней заскучать, по этой человеческой девчонке, похожей чувствами на бурлящий котел. Теперь вдыхал ее, как запретное наслаждение, как чрезвычайно приятный для сенсоров порошок, делающий его, впрочем, снова нестабильным, полным брешей.

Дал команду: сначала. Ее эмоции с того момента, как он уехал. И они плеснули в него, как океанские волны в разверзшийся каньон: печаль, отчаяние, зверски сильное нежелание быть здесь, на Земле, в мире, которому она уже не рада. Отторжение, злость на бессилие, печаль. Беспокойство, много беспокойства, а посреди него яркий луч – желание вернуться. Такое сильное, что он вдруг почти задохнулся, считав его. Инга не выбросила «дурь» из головы – о нем, о них.

Он понял, что ошибся, в первую же секунду, как уловил ее дерзкую мечту-пламя, разгорающуюся все ярче – он не стабилизируется сегодня. И нет, где-то внутри он не желал, чтобы она смирилась с ситуацией, забыла о своих словах, сдалась. Теперь знал: она не сдастся. Ни через сутки, ни через месяц, ни через год.