День Нордейла

Бернарда-сволочь», – хмыкала я с горечью.

Люди верят в плохое. Жаль.

Но разве не поверила бы плохому я, если бы Мак однажды заглянул к нам с Клэр в дом, обозвал мою подругу дурой, разбил бы пару бутылок спиртного из бара о стену и послал бы нах… смешариков?

«Я бы точно подумала, что что-то здесь не так…»

Они, вероятно, тоже допускали мысль о том, что что-то не так. И пока еще не обменялись друг с другом информацией о моих проступках – вежливость, вечная вежливость. Иначе давно бы заподозрили неладное.

Конечно, я могла бы бросить им смс сообщение: «Соберитесь и поговорите обо мне», – только, что толку? Положим, ребята поняли бы, что действовала либо не я, либо зомбированная версия меня, и пришли бы предложить помощь – что дальше?

А дальше я не смогла бы сказать им не слова.

Снова. В ловушке.

Я никогда не увлекалась алкоголем, но с пары бокалов хоть немного унялась эмоциональная чувствительность.

Оказывается, совершенно неприятно быть в глазах других дрянью.

Вот только Дрейк всегда учил, что поддаваться страхам нельзя. Иначе начинаешь действовать из чувства вины, из обиды, из гнева, из разочарования, мести… Передай я содержимое криоячейки «лысо-бабе», возможно, осталась бы в глазах дорогих мне людей лучшим человеком, нежели теперь, однако на полотне моей судьбы однозначно возник бы новый кармический узел.

Когда без пятнадцати восемь вечера раздался очередной звонок от Аллертона, я не взяла трубку – не хотелось ни оправдываться, ни выслушивать новые обвинения.

Около десяти вечера пошел дождь. Я поддалась унынию.

Лежала на кровати, глядя в потолок, и физически ощущала, как теряю их всех: Дэйна, Дэлла, Мака, Халка… – всех. В моем воображении они отворачивались от меня, прятали сожаление и разочарование во взгляде, уходили. Будто просили прощения за то, что так получилось: мол, Ди, мы не хотели…

Я не винила их, вот только печаль усиливалась.

Если продолжать такими темпами, то скоро в этом мире у меня не останется ни одного друга.

И, приди я к тому же Чейзеру в гости, передо мной молча закроют дверь. Растерянно пожмет плечами Дэйн, постарается скрыть, что не желает общаться, улыбнется. Но уже неискренне. И, наверное, все еще вылечит в случае необходимости Стив, но разговаривать будет сухо, как незаинтересованный в здоровье пациента врач.

«Потому что так не делается, Ди…»

Так делается.

Так делается, мать его, – рвалась я на части изнутри.