Монтана. Уровни. Начало

Сколько бы мужчин ни встретилось ей на пути, она будет помнить этого.

«Он особенный, мам» – произнесла мысленно.

И показалось, будто мать улыбается рядом, тепло, спокойно. Впервые по-настоящему умиротворённая, потому что у дочери здоровое сердце. Сколько лет она мечтала об этом, сколько лет волновалась.

«Он действительно вылечил врождённый порок?»

Только не лить слезы от чувств. Наверное, это всё шок, нагромождение эмоций, нервное истощение, в конце концов.

Пусть так. Она всё равно зачем-то взяла нейрографа за невидимую ладонь, как делала в машине.

Крепко сжала её.

И показалось, что руку сжали в ответ.

*****

(Donzell Taggart – Flames)

Лок.

Он ощущал досаду. Странное чувство потери, холодок в груди. Она доехала живая и здоровая – всё прекрасно, – но он должен от неё отказаться. Добровольно, потому что так предписано уставом. Сколько лет возил пассажирок – ни одну не запомнил. Наверное, заставит себя забыть и лицо Анжелы, её текучую мягкость, шёлковый мех её ауры. И её «котёнковую» доверчивость.

Он перешёл все внутренние пределы, когда она его допустила так глубоко, взял и открыл свои личные слои, захотел узнать, как это ощущается. Узнал. Теперь страдала какая-то глубинная часть.

Машина неслась сквозь пустошь в обратном направлении, прочь от базы. В ночь, в никуда, между мирами – он привык.

– Лок…

Дэну он не ответил, хоть тот хорошо чувствовал чужие эмоции – не зря был «наборным» специалистом.

– Локхарт, тебе придётся выкинуть её из головы.

Док помолчал.

После признался.

– Пока непросто.

– Я знаю. Я её целовал. Дважды.

Дэн много кого целовал – иногда так проще было передать напрямую знания-ощущения, дать людям поверить в то, чего они раньше не могли коснуться. Но впервые Лок ощутил глухое раздражение, злость, слепую, как циклоп.

– …поэтому понимаю, почему…

«Почему тебе сложно это сделать»

Злость Локхарта чуть утихла, но не ушла совсем. Стала пассивной. Женщин они все умели оценивать не по внешности, а по внутренней красоте, по «текучести», по восприимчивости, по переливчатости.

Анжела была удивительна. До её тела, до её души найдутся охочие молодчики. Ему помнилось даже не её тело под пальцами, но отдача в виде ощущений… Если бы она допустила в себя хоть на процент меньше, он ничего не смог бы поделать с её сердцем, которое удивило в самый последний момент. И он, нейрограф высшей категории, чуть не упустил момент.

Не упустил.

Но девушку теперь отдал. Её собственному будущему.