Монтана. Уровни. Начало

Правда, дальше он начал придираться – «будь горячее, будь более раскрепощённой…»

Ринка старалась. Но не умела. И накануне, когда попыталась сделать свой первый в жизни минет, где-то не там и не так царапнула зубами – Роберт зашипел. Постарался не раздражаться, вроде бы даже отошёл, разложил её на кровати, чтобы уткнуться лицом ей в промежность, но вновь почувствовал скованность. И взорвался.

«Мы собираемся пожениться через месяц, а я даже нашу совместимость в постели понять не могу!» – выстрелил он ей словами в живот.

И заодно в череп. «Ты постоянно напряжена, вечно…»

Но как ей расслабиться, если он этому не способствовал? Вот если бы немного помедленнее, если бы по чуть-чуть…

Ирине уродилась ладной – так говорила мать. Только рост подкачал. Сто семьдесят восемь сантиметров для девушки – это проклятие. Половина мужского населения мира ниже. Да, пусть плоская как модель – ни задницы, ни груди, – зато стройная, гибкая. Если накрасить, так хоть на обложку.

Без косметики, конечно, – почти моль – неброские, хоть и правильные черты лица, русые волосы. Высокому Роберту бы всё подошло; и сама Ирине, и её родители – профессор математики с женой, ведущей наследное древо от вельможей. «Хорошая родословная будет у детей» – так он полагал.

Если бы Ирине умела делать минет.

– Он всё время говорит «расслабься» и «раскрепостись». А я не могу. Я честно… пыталась.

Её единственная подруга – старше Ринки и гораздо толще – сидела на стуле, одетая в просторную блузу и цветастую юбку.

Они познакомились на курсах музыки, где Богна преподавала. Мать бы эту дружбу не одобрила: «Богна из простых» – так бы она выразилась. «Ни к чему тебе с ней водиться». Это разделение на «простых» и «сложных» вызывало в Ринке зубной скрежет и часто оканчивалось головной болью.

– Конечно, ты не можешь так просто раскрепоститься, ты же ещё невинная, по сути…

– Но…

– То, что он в тебя потыкался, не считается.

Богна рубила с плеча. Ринке всегда нравились её обесцвеченные кудряшки и яркие цвета в одежде. Мать не позволяла ни игр с волосами, ни ярких акцентов в гардеробе. Следила даже за макияжем.

– Он… не женится на мне. Если всё останется так же.

«И тогда родительница её сожрет, ведь совместная жизнь с Робертом, а также с деньгами его семьи уже расписана на десятки лет вперёд»

– Послушай, – Богна смотрела с сочувствием. С настоящим.