Арид. Моё проклятье

Теперь какое-то время молчала я. В сказанном не ощущалось, что Арид собирается порешить меня своими руками, скорее, это сделает нечто косвенное. Очередное хитро обставленное испытание?

– Грустная какая-то сказка.

– Я предупреждал.

Так близко не сидят враги. Так близко может сидеть с тобой тот, кто хочет коснуться лица рукой, отвести от щеки прядь волос. Но Арид моей щеки не касался. Вместо этого он поднялся, застыл передо мной колоссом, опять неприступным, чуть снисходительным и ледяным. Оповестил.

– Начнем воплощать историю в жизнь сейчас?

Нехорошее предчувствие; тревога усилилась.

Экс-командир уселся в кресло, положил руки на подлокотники – как король, как очень уверенный в себе монарх. И лед в его глазах в очередной раз обжег.

– Ты можешь просто извиниться, капрал Джейн. За вторжение, за собственную слабость, потому что отказалась проходить испытания. Я сочту тебя трусом, но отпущу. Считаю до десяти.

Я аж звякнула цепью от наручника.

– Один…. Два…

Он считал неспешно.

Но и не слишком медленно.

«Извинись, Джейн! Скажи ему что угодно…»

Вот только некстати вспомнилась фраза: «Тебя никто не трахал?» Черт бы подрал эту злобу, она никогда быстро не уходила.

– Три… Четыре…

«Я сочту тебя трусом…» А я трус? Он отпустит… И я пойду, повесив голову, до машины Прерика? Вернусь на базу, сообщу об убитых, выдержу косые взгляды сослуживцев. Вслух они не осудят, нет…

– Пять… Шесть…

Сука, но правда в том, что я хочу доказать этому мужлану собственную полноценность.

Более того, я хочу свернуть ему шею, я хочу вернуться домой с трофеем в виде бейджа с его груди. Я хочу выиграть эту битву!

– Восемь…

Арид даже замедлился, чтобы не считать слишком быстро. Выдержал долгую паузу перед следующим словом.

– Девять.

Мы смотрели с ним друг на друга: я – растерянно, настороженно и ожесточенно, а он – с привычной насмешкой. «Беги, Джейн, беги… Ты девочка, ты ничего не умеешь. Просто спасай свою тощую шкуру, тонкие ноги, слабые руки…» И меня вдруг так мотнуло яростью, что я поняла: не побегу.

Что костьми лягу, но мы еще посмотрим, кто кого. Это уже дело кровной мести.

– Десять, – прозвучало безэмоционально. Прозвучало штампом в бумаге: «В помиловании отказано».

Наверное, я только теперь поняла, что совершила ошибку.

Черт, я могла уйти…Я могла прямо сейчас слушать, как отстегивается наручник, подняться с этого матраса, зашагать к выходу. Понурая или какая угодно, но свободная и живая.